Страница 89 из 167
- "Моя борьба"?.. - выдавил Индиана, - "Майн Кампф" Генри Джонса... неуместный смех не давал ему нормально говорить. - Не слишком ли большую ношу ты на себя взвалил, а?
Отец поразительно смирно воспринял непочтительную реакцию сына. И даже вдруг согласился:
- Да, Инди, ты прав, знаешь ли. Столько лет отдано всему этому, можно сказать - жизнь. Забросил работу в Университете, о чем иногда жалею, оставил официальную науку. Они там, в Чикаго, наверное забыли про меня. Псевдоним был вынужден взять, потеряв своя имя...
- Ты не только работу забросил, - сказал доктор Джонс-младший. - И не только имя потерял. Вспомни про жену, хоть раз. Испоганил моей матери жизнь, и теперь ноешь.
Не хотел он этого произносить. Крепко держал в себе, не пускал в саднящее обидой горло, стискивал во рту зубами. Вырвалось. Случайно получилось.
Рука отца пронзила окруживший мрак и безошибочно нашла щеку собеседника, сумев извлечь звонкий шлепок.
- Зачем вообще было жениться, если уж решил зарыться по лысину в книги? - спросил Индиана, потирая ушибленное место.
- У меня тогда не было лысины, - невозмутимо сказал Генри. - И я прошу тебя помнить, хотя и не настаиваю, что если бы я не женился, ты бы не родился.
На такой резонный довод возразить было нечего, и сын вновь замолчал, проклиная собственную слабость. Кто-кто, а он хорошо знал, что пытаться прошибить броню отца с помощью словесных упреков было бы пустой тратой творческих сил. Зачем продолжать разговор? Старик наверняка уже забыл о брошенном ему обвинении и вернулся к мыслям о вечном - прошедших секунд вполне достаточно.
Оказалось, все не так.
- Впрочем, ты прав, к сожалению, - с тихой горечью признал сэр Генри. - Я... как бы тебе объяснить...
Индиана ждал, застыв от удивления.
- В общем, я жестоко виноват перед твоей матерью, мой мальчик.
И в камере как-то сразу стало уютно. И как-то сразу возобновилась задушевная беседа близких родственников, не беседовавших по душам ни разу в жизни. Кстати о псевдониме, - припомнил сын. - Зачем было усложнять себе жизнь? А как же иначе, - удивился отец. - Включаясь в этакую гонку, бросая все, сжигая за собой мосты, необходимо подумать о безопасности, и себя, и дела. Отлично, - усмехнулся сын, - но только твое инкогнито не стало препятствием для черных сил, с которыми ты решил побороться, зато показало непробиваемую крепкость в отношении друзей и соратников, которые могли бы тебе помочь гораздо раньше и эффективнее. Да, - признался отец, - глупо получилось. Глупо и странно...
- А почему именно "Абрахам Иглвуд", что за блажь такая - присваивать имена умерших родственников?
Да, вероятно, это была одна из самых серьезных ошибок. Когда трогаешь мертвых, результат может быть самым непредсказуемым... "Знаешь, - слегка смутился отец, - в последнее время я сделался ужасно суеверным, даже самому иногда стыдно..."
Ну, просто не придумалось ничего другого, какие имена не перебирал все казалось фальшивым, непристойным, да и не было желания тратить время на такую мелкую проблему, как придумывание псевдонима, вот и взял первое имя, которое на ум пришло. Эйб Иглвуд был отличным парнем - имеется в виду настоящий Абрахам Иглвуд, двоюродный брат миссис Джонс, владелец магазинчика игрушек в Старфорде. Талантливый механик, обладавший изумительными руками, жаль его, умер он плохо, спился на почве несчастной любви... Бывает же, - посочувствовал Индиана Джонс, который, разумеется, никогда бы не спился из-за любви. - Она его совсем не любила, да? Я подозреваю, - сказал отец, - что эта женщина тоже была к Эйбу неравнодушна, очень сильно подозреваю. Так в чем же дело! - возмутился Индиана. - Даже если эта женщина замужняя, не вижу препятствий, чтобы... Все не так просто, мой мальчик, - оборвал его отец. - Иглвуд как раз и запил в тот год, точнее, в тот месяц, когда она вышла замуж. Видишь ли, он приходился ей двоюродным братом, так что никаких шансов у бедняги не было. Кровосмешение в наших краях не принято. Эта женщина, кстати, стала впоследствии твоей матерью. За кого она вышла замуж, Индиана уже не спросил. Ему неожиданно расхотелось задавать вопросы. Почему-то ощущалось, как толкается сердце - напряженно, торопливо. Отец завершил эту часть беседы самостоятельно, глубокомысленным предположением о том, что псевдоним "Абрахам Иглвуд" родился чисто подсознательно, как память о матери Индианы, как память о призрачной несуществующей молодости.
Чтобы отогнать вырвавшиеся на свободу образы прошлого, Индиана поинтересовался: как появилась статья, подписанная фамилиями Иглвуд и Кэмден?
Статья по египтологии. А что тут особенного? Ассистентка оказала профессору большую помощь. ("Ну, понятно... - скорбно вздохнул сын. Интересно, каким способом молодая девушка помогала пожилому мужчине?" "Стыдно, мальчик! - укоризненно сказал отец. - Как ты мог такое подумать? Она же мне несколько ночей учетные карточки перебирала...") И хотя, откровенно говоря, в статье нет ни одного слова, написанного рукой Лилиан, мало того, материал был подготовлен к печати уже после того, как она уехала с мужем в Непал, научная этика не позволила обойтись без ее фамилии. Все просто. Во всяком случае свадебный подарок в виде части головного убора статуи бога Ра, сделанный профессором своей ассистентке, выглядит гораздо более странно...
Кстати, зачем вообще нужен "медальон"? В чем его ценность - кроме, конечно, исторической?
"Медальон" нужен для того же, для чего и "Камень, отмеченный Божьим Светом", - загадочной объяснил отец. - Без обоих этих предметов не отыскать другой предмет, куда более ценный.
Отец полагал, что "объяснил загадочно". Но Индиана мгновенно вспомнил: "...без камня отмеченного Божьим Светом не найти сокрытого от глаз Ковчега со Скрижалями Завета...". Вспомнил и развеселился - неужели ты собираешься разыскать ТАКОЕ? Вот, значит, откуда взялась наивная скрытность, вот что питало болезненный интерес к апокрифу тамплиеров? Ну и мечты! Ну и размах! Сначала Чаша, а потом, потом...
- Перестань паясничать, - устало попросил отец. - Тебе только бы посмеяться, когда все рушится.