Страница 88 из 167
(Увлекшись своим рассказом, отец не сразу сообразил, что сын слишком уж компетентно задает вопросы. Но все-таки сообразил: "Постой, младший, откуда ты знаешь про Сирию и про камни Шанкары?" - "Ты же сам сделал пометку на французском апокрифе. И не называй меня младшим!" - "Так ты и про апокриф тамплиеров знаешь?" - "Гораздо хуже, что о нем знаю не только я." - "Чепуха, у немцев нет точного текста, я вовремя выбросил свою копию в Стамбуле. Они всего лишь знают о его существовании и о примерном содержании - с моих слов." - "Я понимаю, что Хорхер вытряс из твоей головы вместе с песком и все остальное, отец. Но Вольфганг ясно сказал: они очень давно за тобой следили. Значит, у них была возможность украсть то, что им нужно. Не обольщайся, отец, у немцев есть текст твоего апокрифа, и, кстати, об этом самом средневековом документе...")
Разговор об апокрифе не получился - ни "кстати", ни "некстати". Сэр Генри Джонс в этой части ночного выяснения отношений говорил невнятно, отвечал уклончиво, ссылался на плохую память, в общем, странный маразм вдруг одолел его голову. Правда, человек он был пожилой, к тому же невыспавшийся... Однако Индиана слишком хорошо помнил психологию своего родителя, чтобы не увидеть очевидное - тот что-то недоговаривал, а попросту скрывал. Наверное, старый дурак в очередной раз трясется над своим научным приоритетом, - понял Индиана. - Иначе как объяснить его сдержанность, да еще в такой ситуации? Профессиональное недоверие к коллеге-сопернику, что может быть естественнее?
Да, профессор Генри Джонс проявлял большой интерес к Ордену тамплиеров, американская разведка не ошиблась. Потому что эта тема была впрямую связана с происхождением древнего документа. Ну, прежде всего сформулируем с предельной ясностью - текст документа подлинный. Известный в прошлом профессор не позволил бы себе связаться с фальшивкой, и не надо ухмылок, не надо! Во-вторых, написал его ясновидец - настоящий, без дураков. Только не будем называть имен, договорились? Как бы не относиться к проблеме так называемого "ясновидения", но тот парень, автор апокрифа, при жизни почитался именно как прорицатель, что есть установленный научный факт. Он, правда, не принадлежал к Ордену тамплиеров, хотя, и разделял их дуалистические взгляды на мир. Он искренне верил в вечную борьбу двух начал, Доброго и Злого, что подтверждается содержанием апокрифа. Однако его также казнили, поскольку в религиозные взгляды на мир органично входили и политические взгляды. Вот такой средневековый сюжет... Короче говоря, Индиана решительно не понял, чем же сочинение ясновидца так заинтересовало отца. Даже если предположить, что отец поверил в истинность древнего предсказания, отнеся к новейшей истории двадцатого века - что само по себе странно для столь рационального человека, - все равно его поступки совершенно необъяснимы. Утверждение ясновидца, что "Сила Божьих Заповедей" сокрушит "посланца Антихриста", принявшего облик вождя гуннов, есть иносказание, нельзя же это понимать буквально! Однако нелепый интерес отца носил отнюдь не теоретический, а ярко выраженный практический характер... Краткие объяснения закончились совершенно неожиданной репликой:
- Жаль, что немцы получили "медальон".
Голос Генри был полон душевной муки.
- Немцы в Непале ничего не получили, - спокойно возразил Индиана.
- Как не получили? - старый профессор на мгновение вспыхнул безумной надеждой. - Лилиан же схватили!.. - и вновь погас. - Не утешай меня, мой мальчик, я прекрасно знаю, по чьей вине бедняжку привезли из Непала в Германию. Я же им все выложил, Инди. Они так долго и нудно выспрашивали... Потом гадость какую-то заставили выпить...
- Тебя опоили?
- Кошмарное какое-то вещество. Наркотик, наверное, из-за него вдруг, я полным болваном сделался... (Индиана не стал шутить по этому поводу, только счастливо заулыбался, ведь улыбка была не видна во мраке камеры.) Я плохо помню тот период, Инди, с рассудком что-то непонятное происходило. Всего пару глотков сделал, и немцы сразу хорошими показались. В общем, тогда я и рассказал им все, что знал, добровольно. Но все-таки пришел в себя - постепенно, через месяц...
- Немцы в Гималаях ничего не получили - повторил Индиана со сдержанной гордостью. - Ни "медальон", ни Лилиан, ни даже камни Шанкары. Я успел раньше, неизвестно почему. Возможно, они просто включились в орбиту моей хронической невезучести, и так как немцев было больше, то и невезение их было большим.
- Что-то я не понимаю, Инди... - сказал отец после паузы. - Ты был в Непале?
- Это очень долгая история, отец, не хочется вспоминать. Но ты зря переживаешь: когда ты все выложил немцам - не знаю, правда, что именно, мы с Лили были уже далеко от Кхорлака. Спасибо майору Питерсу, царство ему небесное. А Лили они нашли вовсе не из-за того, что ты стал болваном, а потому что следили за мной от самого Чикаго, это очевидно.
Индиана замолчал, закончив свои признания. Он так и не сообщил, что держал Шиву-лингу в руках, да не в единственном экземпляре, а целый комплект из трех камней. Нечего ему было сообщить. Индиана не терпел хвастливых рыбацко-охотничьих историй, в которых рассказчику для большей убедительности не хватает размаха рук. Если бы он мог не рассказать, а показать - другое дело. Сунуть отцу под нос хотя бы один из "Камней, отмеченных Божьим Светом" - красивый был бы жест. А так... Нет научного результата, нет и ошеломляющей истории.
Отец также молчал некоторое время, размышляя. Наконец из темноты послышался его выразительный голос:
- Вот ты сказал "следили", и я вспомнил кое-что. Живя в этой тюрьме, я имел хорошую возможность проанализировать свои ошибки, поскольку работать на немцев я отказался, а ничем другим мне не давали заниматься. И я понял, что мою борьбу раскрыли именно в то время, когда я целиком погрузился в раскрытие секретов, связанных с местонахождением чаши Грааля. То есть не так уж и давно...
- Твою борьбу? - переспросил Индиана. - Какую борьбу?
- Мою борьбу с фашизмом, - веско ответил отец. Он был серьезен. Чувствовалось, что он просто-таки Очень Серьезен. Однако сын не пожелал принять торжественность момента: