Страница 121 из 167
Жрец - уэб Хардедеф - заставил себя поискать, однако когда он разглядел красноречивое месиво, то побледнел, даже позеленел ввиду изрядной смуглоты.
- Ну, работайте, отец святой, - напористо сказал полковник. - Вам и четки в руки.
- Мне кажется, надо пригласить войсковых жрецов...
- А мне не кажется.
- Сегодня мой теменной тысячелепестковый лотос может и не раскрыться, чтобы принять лучи Пта, - Хардедеф попробовал квалифицированно увильнуть.
- Чтобы ожидать, когда наступит просветление, не надо быть жрецом. Тем более, главным полковым. Дело ведь в знаниях. Насколько я понимаю, сила Пта в тех словах и священных именах, которые вы станете изливать своими устами...
Жрец почти обреченно хлопнул в ладони. И тут же дьяки гон-нутеры подхватили ритм. Пта, в отличие от чинных Амона и Ра, любил энергичное служение. Хотя любому египетскому богу были бы мерзки непристойные телодвижения, выкрики и визги, которыми отличаются поклонники азиатских божеств, финикийской Астарты и аккадского Мардука.
Немного погодя, казалось, заклинательное дело пошло на лад, дьяки были в ударе, курильницы активно дымили ладаном.
- ...Пта - драгоценность в лотосе, Пта - свет небес, Пта - хранящий наши Ка в Сердце своем, Пта - милующий и спасающий...
Гор-гебы стройно вторили уэбу. И вот Хардедеф сокровенными словами отверз свой Ка, который поймал луч Пта и теменной тысячелепестковый лотос озарился божественным светом. Жрец взмыл на цыпочках - словно воздушные элементы его тела потянулись к небесной Нут из оков Геба... и упал на невидимую завесу алтаря.
- И полный порядок, - обгоняя события, шепнул Джеди.
Хардедеф будто бы прошел уже сквозь завесу и... удар был настолько силен, что жрец моментально превратился в лужу горячей дымящейся слизи на полу.
- Ну и ну! - осталось произнести присутствующим.
Гор-гебы и гон-нутеры бросились врассыпную из чуждого им святилища. Стали поодиночке сматываться и солдаты.
- Давайте-ка все вон отсюда! - поторопил их начальник полка и пожаловался неизвестно кому. - Только на желчь мне действуют, бестолочи.
Немного погодя в храме не осталось никого кроме Питхора Иосепта и Джедефхора.
- Что мы пока имеем с разорения храма, кроме небольшого количества золота, которого и в Египте за глаза хватает? - задумчиво произнес Джеди. - Железо и то нам пригодилось бы больше...
- Я сделаю все сам, - наконец приговорил сам себя Питхор Иосепт.
Подчиненный испугался:
- Что вы, господин мой полковник? Вам что, злой Сет свистнул в ухо? Нельзя...
- Можно. Если бог израильтян не замесил всех нас, едва мы сунулись в храм, значит, он хочет, чтобы египтяне забрали Ковчег. Но только не как победители, не как крутые гордецы.
- Я думаю, господин мой полковник, подойдете вы к завесе как гордец или как человек, уподобившийся по скромности скарабею, вы все равно превратитесь в квашню. Самое плохое тут, что никаких благородных нетленных останков из вас уже не получится, и великий Озирис никогда не возьмет ваш Ка в свою лодку, плывущую в вечность. И станет ваш Ка бесприютным духом, питающимся кровью...
- Это не слишком вдохновляет, Джеди, но и тебе неплохо бы подышать свежим воздухом.
Подчиненный не без облегчения вымелся из чужого святилища, где не осталось никого и ничего, кроме военачальника и сурово блестящего ящика.
Питхор Иосепт призвал помогать ему всех известных богов, затем обреченно сделал шаг через завесу. И ничего. Еще шаг, и как будто пространство сзади потончало, побледнело, стало зыбким, но ковчег не желал делаться ближе. А сверху принялись заглядывать баран-Амон, павиан-Тот и бык-Пта. Звериные ноздри жадно втягивали ароматы этого мира.
Еще вперед. То, что за спиной - потекло, заструилось, и вскоре уже напоминало стаю разноцветных переливающихся пузырей, которые разлетались, слетались, сливались и делились. Но Ковчег не стал ближе ни на локоть. Головы Амона, Тота и Пта утратили четкие очертания, обернулись вихрями, смерчами пустыни, втягивающими и вновь выбрасывающими переменчивые образы этого мира.
Один шажок, и пузыри сзади полопались, осталась игра каких-то сияний. Но Ковчег будто оттолкнулся от человека. Амон, Тот и Пта растеклись струями, не слишком отличимыми от остальных переливов.
Питхор Иосепт понял, что исчезает, как туман на холмах Ханаана поутру. В этих переливах не было ничего собственного, ничего имеющего отношение к нему. Оказалось, что мир нарисован кем-то ради забавы. И тут он вспомнил: одинокий человек - Один Бог. Есть лишь два источника напряжения, которые творят жизнь.
Лишь тогда он смог подступиться к ковчегу. И пока шел навстречу чужой святыне, то чувствовал, как поселяются упорство и сила в ногах, руки насыщаются мощью, уши - многозвучием, глаза - пестротой красок, как родится новая воля в сердце и желание понимать в голове. Первое, что он понял - те сущности, что играют миром, играют и им. Рано или поздно, когда от их власти освободится достаточное множество душ, игроки пожелают сыграть последнюю партию, партию на уничтожение. И тогда людям особенно понадобится Ковчег.
Для Ковчега должен быть создан тоннель через время.
У жителей Кеме и Аккада времени нет. В обитаемой части земли Владыка и благие боги с необходимой повторяемостью дают тепло, плодородный ил и влагу, а люди, снабженные необходимым навыками, предпринимают соответствующие усилия. Всегда был Большой Дом, всегда мерщики и счетчики учитывали плоды труда, а большие и маленькие властители направляли движения людей. Но сейчас Питхор Иосепт ощутил, что время у него появилось. Как у всех, кто поклоняется Скрижалям Завета, это время будет потрачено на то, чтоб вырваться из чужой игры.
Вскоре полковник возник в снесенных наполовину воротах Храма и сказал своим солдатам, которые, ощерившись копьями, замерли в молчаливом напряжении, изнуряющем все мускулы и члены тела.
- Четыре парня покрепче ко мне. Вы понесете ковчег.
ВЗГЛЯД 3
- Лев, охотящийся для себя! Покровитель Обеих Земель! Золотой Хор! Сын Ра, дающий плодородие Обеим Землям, воссиявший как отец своей Девятки, питающийся золотом и драгоценными камнями! Да будешь ты жив, невредим и благополучен, бог благой... - провозгласил хранитель титулатуры.