Страница 101 из 167
Старый Генри все молчал. Наверное, вспоминает свою незадавшуюся жизнь, - с некоторым раскаянием подумал Индиана, - наверное, ему стыдно за то зло, которое он принес близким людям... Оказалось, вовсе нет.
- Я тут размышлял о наших дальнейших планах, - невозмутимо заговорил отец. Впрочем, ему пришлось повысить голос, чтобы пересилить встречные потоки воздуха. - И я вспомнил, что забыл сообщить тебе кое-что очень важное. В моем дневнике были не все сведения. Я нашел в Венеции записи второго из братьев-рыцарей, и хорошо, что не успел сообщить об этом мисс Шнайдер, иначе она бы этот документ украла. Так что немцы ничего не знают о содержании обнаруженной мной рукописи.
- Ничего не знают? - неподдельно восхитился сын. - Ты что, скрыл от них это?
- Да, сынок, я им ничего не сказал.
Теперь Индиана поразился:
- Каким образом ты сумел "не сказать"! Тебе же кровь Кали заставили выпить!
- Видишь ли... - Генри Джонс смущенно опустил взгляд. - В дневник не записал, а сам забыл, так уж получилось...
- Ты не сказал ничего немцам, потому что забыл содержание документа? - наконец догадался Джонс-младший.
- Нет, ну почему же. В целом я помню те отрывочные записи, в них не было ничего нового. Кроме, правда, упоминаний об испытаниях-ловушках, которые ждут каждого, кто захочет проникнуть в Храм.
- И что за испытания?
- Вот частности я как раз и не запомнил.
Индиана вскипел:
- Дьявол побери, и этот человек - мой отец! Ты хоть понимаешь, о каких "частностях" говоришь?
- Не горячись, Инди, я все понимаю. И не поминай попусту дьявола. Главное, что немцы тоже не знают, какие ловушки их ждут, разве не так?
- Ты же оригинал им оставил! Запросили из архива и сами прочитали, проще некуда.
Отец радостно захихикал.
- Шифры каталогов я тоже забыл, и вообще, какие-либо координаты для осмысленного поиска. Кроме, конечно, наименования самого архива. Я ведь специально не искал этот манускрипт, случайно его нашел. В той же библиотеке, кстати, под которой захоронение находится, в бывшей базилике. А там, если не ошибаюсь, сотни тысяч единиц хранения. Пусть ищут.
- Теперь ясно, зачем Эльза столько времени торчала в Венеции, когда тебя в клетку посадили, - постепенно успокоился Индиана. - Кроме захоронения она продолжала новый манускрипт искать. Вероятно, немцы так ничего и не добыли, иначе Бьюкенен обязательно бы похвастался. Бездари, доктора липовые...
- Я вот еще о чем думаю, - надсаживаясь, сказал старик. Голос его осип от постоянного крика. - Если найдут мотоцикл на этой стороне реки или лодку на той, сразу догадаются про нас...
Вираж его мысли был слишком уж крут. Джонс-младший среагировал на перемену темы медленно и утомленно, после минуты вдумчивого созерцания дороги:
- И мотоцикл, и лодку я утоплю, не беспокойся, - затем уверенно закончил беседу. - Отдыхай, отец. Все будет в порядке.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. ГОРЫ. ВЕСНА. ДРЕВНЯЯ МАГИЯ
1. ПАРТИЗАНСКОЕ БРАТСТВО
Очень живописен был открывающийся с дороги вид. Во-первых, долина. Крутой склон уползал вниз прямо из-под ног, терялся в головокружительной бездне, и тут же строптиво задирался вверх, образовав в точке минимума крошечный игрушечный рай. Во-вторых, небо - меняющее цвет от ослепительно белого до темно голубого, словно раскрашенное исполинской малярной кистью. Столь впечатляющий эффект, возможно, рождало Средиземное море, плескавшееся милях в двадцати отсюда. В-третьих и в-четвертых были горы. Бурыми верблюжьими горбами они вылезали из чахлой зелени, лениво выгибали плешивые спины - повсюду вокруг придавленного солнцем плоскогорья. Впрочем, горы были невысокие по международным меркам, до полутора миль в высоту.
Жаль, что археолог Индиана Джонс не имел возможности полюбоваться пейзажем массива Гявур-Даг. Точнее, возможность была, поскольку глаза ему не завязали, но желание отсутствовало полностью. Плен не способствует романтическому состоянию духа.
Генри Джонс был привязан к другому деревцу, растущему примерно в тридцати ярдах, так что переговариваться пленники могли, только утомительно напрягая голосовые связки.
- Что это за люди? - прокричал отец.
- Я не знаю! - криком же ответил Индиана.
Пустой был разговор. Что за мерзавцы напали на мирных путников, откуда и зачем они появились в безлюдной и совершенно непригодной для жизни местности, оставалось пока неясным. Атака была подлой, внезапной подстрелили лошадей, повыскакивали из-за кустов... В общем, два профессора ничего не успели противопоставить бандитам. Да и бандиты странно себя вели: грабить ненавистных европейцев они явно не собирались. Хорошо хоть не убили сразу, и на том спасибо...
Однако поговорить отцу с сыном и таким способом не позволили. Один из нападавших, молодой парень в длинной рубахе и платке, неспешно подошел к Индиане, легонько стукнул себя пальцами по губам, затем коснулся кинжала на поясе и провел ребром ладони по шее. Очень выразительные были жесты, поэтому археолог решил помолчать. Тем более, за спиной парня висел на ремне промасленный ухоженный Томпсон, снабженный пятидесятизарядным магазином. Все правильно: американское оружие пользовалось заслуженной популярностью в среде бандитов и представителей других свободных профессий. На грязной рубахе парня выделялось маленькое стилизованное изображение корабля - такое же, как и у всех остальных его товарищей. Действительно, странные какие-то бандиты были. Внешне выглядели, как типичные выходцы с Ближнего Востока, адская смесь арабов и греков, в общем, носатые чернобровые красавцы. Однако не мусульмане, поскольку несколько человек из самых нетерпеливых уже увлеченно свежевали подстреленных лошадей, явно с кулинарными целями, желая утолить свой молодой аппетит. Тогда как стоял апрель, уже начался рамазан, иначе говоря, девятый месяц лунного календаря, в течение которого запрещено пить и есть от утренней до вечерней звезды - этот месячный пост самый строгий из всех предусмотренных исламом...
Бандит отошел. Некоторое время длилась добротная театральная пауза. Поддавшись слабости, Индиана отключился от окружающего его пейзажа и увидел мираж в образе горной нимфы (ореады), которая выплыла из слепящей солнечной дымки и принялась легонько трогать веревки, словно бы пробуя их на прочность. Нимфа имела лицо Лилиан и тело Эльзы. Когда Индиана очнулся, то оказалось, что рядом размещались два зрителя, наряженные в такие же рубахи с корабликами. Поверх рубах у них были вязаные безрукавки. Вместо головных платков вновь подошедшие красовались в черных фесках с красными кисточками. Один был незнакомым пожилым человеком, таким же смуглым и чернобровым, как все, а второй... Касым!