Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 125 из 282

Одни идиоты кругом…

Остановите меня кто-нибудь. Ну дайте уже мне по морде, а? Разбейте голову? Сломайте еще раз позвоночник? А? Пожалуйста!..

Я не хочу больше. Давно не хочу. Ничего уже не хочу.

Люди и не-люди. Им не интересно, какого Лиса мелкий злобный парень орет на них и материт последними словами. Пива бы попить… Какое дело, какое там дело… Поржать бы… В 2030 тоже будете ржать? На ядерной помойке? В толпе зомби с промытыми мозгами? Обкуренные, обколотые новыми препаратами, упившись колесами до потери сопротивления – будете?..

Хорошо, что я до этого не доживу… Хотя, чисто теоретически, у меня есть шанс все это увидеть.

Никто не хочет ни с кем разговаривать. Никому и никто не интересен. Я делаю, что могу — и еще немножечко. Я один. Всегда. И был таким всегда. Я никому не нужен. Нужен мастер ритуала, или выездной юрист, или фактический куратор группы придурков…

Я – не нужен. Никому. И вообще никто и никому не нужен.

Никто и ничего ни о ком не знает. Никому это не нужно. А я просто волоку свою лямку, и жду – когда накинут еще один, последний, килограмм, и я свалюсь. Просто подохну, наконец-то упаду, и больше не встану. Меня оставят лежать на дороге, пройдут мимо, уйдут за горизонт. А я останусь один. И сильно испугаюсь, если еще смогу. Я не знаю, что я есть без моей работы. Получается, меня и правда нет. Я не присутствую. Я не существую.

На даче Эфлу-у закопа-а-али…

В таком далеком и сильно дремучем детстве я мечтал, чтобы кто-нибудь любил меня. Потом я уже не требовал так много. Лишь бы я сам мог кого-нибудь любить. Не дали и того.

Побои и тычки, и подножки, и очень обидные прозвища, и крики, и свист в спину. Когда нет ничего – ничего и не боишься. Мне нечего терять. Не потому, что я уже умер. Потому, что никогда и не рождался. Никогда не жил. У меня не было жизни. Только работа, Лисова работа, так ее за ногу, хоть и ног-то у нее нет… Я даже уйти не могу. Мне некуда идти. Да и не отпустят. У меня нет дома, и создать его не дадут. Кто меня, спрашивается, отпустит – Институт, что ли? Ну-ну… Кто ж у них тогда работать будет, интересно… Кто будет делать всю эту прорву работы – без, толком, зарплаты, без выходных и без отгулов? Кому они будут сливать этих зеленых лохов, не умеющих замести следы, кто будет прикрывать своей задницей все их сомнительные авантюры? Вот то-то и оно. Нафиг еще кому надо, такое сомнительное счастье.

Никто и никогда не говорил мне спасибо. Посылать – посылали. Материть – материли. Бить – били. За то, что я работал с ними, но не так, как им бы хотелось. Но спасибо – нет, этого я не слышал никогда и ни от кого. Лейтенант СеКрет не в счет, он не по моему ведомству. И он говорит это грешное «спасибо» всем.

Я всегда оставляю все текущие дела, чтобы разобраться с чьей-то совершенно чужой для меня проблемой. Потому что работа у меня такая. И никто никогда не спрашивает – хочет Эфла, не хочет Эфла. Надо оно Эфле, не надо. Вопросы никого не интересуют. Только результат. Что ж, я выдаю им результат. Результат, и штук тридцать рапортов, потому как халтурят, сволочи. Ни одна спасенная жизнь не стоит одного спасибо. Потому что вы сами ее так оцениваете. Кто ж вам после этого злобный доктор Воронов…

Я всего добился сам – это звучит гордо. Блииииииииин… Заберите свою ****** гордость, и засуньте ее себе знаете куда… Ага. В уши. В мозг. Если он у вас имеется.

Ни до чего и никому нет дела. Всю жизнь я пытался делать так, как правильно. Я делал то, чего больше никому делать не хотелось. Ну должен же хоть кто-то это делать, нет?! Для чего придуман закон? Чтобы класть на него с фонарного столба? Кретины…

Я никогда всерьез не говорил «Господи, за что…». Я брал и делал. Когда никто не хотел и все отказывались – я брался. За самую трудную и самую черную работу. Потому что – ну все равно это надо сделать!

И год за годом, год за годом, год за… Ломовая лошадь тянет-потянет, а вытянуть не может. В жизнь вляпалась потому что.

И плевать я хотел на пафос. И так достало все. Пошли все на…

Что? Еще вот эти документики? Третья полка слева, стеллаж шестнадцать. Шестнадцать, я сказал! Слева! Нет, меня окружают одни идиоты…

Ё………………..ый………………аз………….ак………..дол…….изм!!!!!!!!!!!

Оповещение. Прямоугольник белой бумажки с расплывающимися букашками буковок. «Ячейка 133-АХО-00… при исполнении… вечная память…»

Это я воспитал 133-АХО. Не знаю, кто их вербовал, и кто сводил в один комплект на пять человек. Но ячейкой их сделал я. Четыре года кураторства. Это я впервые зачитал им Статут, и привел к клятве ИПЭ. Это я втолковывал им азы эзотерики. Я показал, как жать на гашетку распылителя эктоплазменной кислоты. Я написал по ним шесть тысяч четыреста восемьдесят один рапорт за нарушения. Я строил их, как должно, взыскивал по закону, защищал, как… как своих. Это были идиоты, но они были мои идиоты!..

А теперь… При исполнении… Как будто от этого легче. Боевика-кендоиста привезли в закрытом гробу. Девушка-телепат сошла с ума, и выпрыгнула из окна. Шпион отдал концы после прямой очереди в упор, в грудь, когда закрыл собой друга, руниста-оружейника, которого пристрелили следом. Боевой маг сгорел в собственном заклинании, подрывая базу, чтобы враг не узнал тайн Института.

Я хорошо их выучил.

И вот, теперь – вечная память. Они не первые. И не последние. Знаю, много, еще много таких, как они, пройдут через мои руки. Я не умру. Потому что уже мертв – и через сто, и через двести лет, когда даже этот полудурок-рыцарь меня покинет, когда исчезнет вечная головная боль Лис… Когда не останется ни одного знакомого лица… Разве что вампирского. Все, кого я знал и знаю, уйдут в небытие, а я останусь. Останусь таким, каков сейчас. И агент Элен Орлова проживет ну лет триста от силы, состарится, умрет на моих руках, а я… Навсегда останусь двадцатипятилетним.

И еще много, много раз мне принесут вот такие листы. Официальные повестки. «Погибли при исполнении». А ведь 133-е были перлы похлеще многих. Звезданутые кретины круче нынешних 414-ых…

Первое групповое задание. Отплясывали ламбаду на крыше идущего поезда. Второе. Устроили перестрелку курами из рогаток. Десятое. Заложили в кабинете куратора бомбу из чернил, смешанных с соком вишни. Сто шестое. Спасли Министра Обороны РФ.

И теперь я больше никогда не получу их рапортов, а их номер отдадут другим.

А 414-е тоже уйдут когда-то. Я не хочу быть лейтенантом СеКретом. Не хочу знать, как умрут те, кто окружает меня, и сам я упокоюсь. Не хочу закрывать глаза, и видеть сгорающую в своих стихах Ирэну, зажатых спина к спине и искрошенных хантерами Бельфегора и Деймоса, убитого в спину Рана, замученного в пыточном подвале Леонида, Лаари с неаккуратной второй улыбкой, прорезанной ножовкой. Не хочу этого.

Пусть они заказывают торт, пусть разносят полигон, пусть даже приводят к себе это стихийное бедствие по найму. Да, они идиоты. Но они МОИ идиоты. И я буду защищать их, как своих котят. И шлепать под хвост как своих котят. Пусть ненавидят, пусть матерят. Мой долг – сделать из банды команду. И я сделаю!..

Не издеваются? Это не дурацкая шутка? Они принимают своего куратора? Даже такого?

«Мы вас любим, капитан!»

Мертвые не плачут. Нет, никогда. Никак нет, товарищ начальник! И в мыслях не было.

А завтра? Завтра мне снова принесут повестку? На 212-БАКА или на 818-ТЕМЕ, они как раз на подходе к тому же уровню?.. Кто следующий? Кого я еще потеряю?

Котята, котята… У меня никогда не было своих котят. А теперь уже и не будет. Только вот такие. Ячейки ИПЭ, раздолбаи, шалопаи, оболтусы и рас…Нет. О мертвых – хорошо иль ничего.

Даже если ненавидят. Даже если обматерят. Пишут рапорты и доносы. Это моя ячейка. Я ее вытащу.

Сказать, что жизнь не удалась – это ладно. Хуже того – и смерть не удалась…

Нормальные люди дневник каждый день пишут. Но я не человек, и вряд ли могу называться нормальным. Так что и это сойдет. “Сойдет и это” – вот такой новый вариант надписи на кольце царя Соломона, который, по слухам, является покровителем нашей стаи, ибо, опять-таки по слухам, был стихийным оборотнем.