Страница 124 из 282
-Можно еще раз?.. – попросил он – Только помедленнее?..
-Убирайся отсюда, пока твой некромант через тебя не начал работать в стенах Института – максимально доступно пояснила Джарская. Она тихонько прикрыла глаза. Вот теперь она хорошо понимала, что чувствовал ан Аффите, добровольно отказываясь от своих ячеек. Тупую безысходность и жгучий стыд. Зря она его ругала в «переписке», да уже поздно извинятся…
-Ирен, послушай…
-Я не буду ничего слушать. Иди отсюда, пока наши не спохватились. На, подписывай заявление об уходе!.. – она швырнула на стол бланк, заполненный ею же самой. Не хватало только подписи. Зомби как во сне прочитал и перечитал знакомые отлично строки. Он их много раз видел. Этот, очевидно, последний… Если дело обстоит именно так, как его описала Ирен, у него нет ни единого шанса.
Все так же заторможено он придвинул бланк к себе. Достал ручку из еще не сломанных – некоторые активисты вроде 414-ых постоянно их добывали, зная склонность своего капитана ломать все, что под руку подвернется, в приступе злости…
Уже не капитана. И уже не своего.
Мертвый оборотень молча поставил подпись – свою последнюю подпись на каком-либо ИПЭ-шном документе.
-Позови охрану – тихо попросил он – Пусть выведут. Я не знаю, что могу натворить по пути.
Джарская подняла трубку внутренней связи и произнесла пару слов, которых Эфла уже не слышал. Через полминуты в кабинет вошли двое рослых, явно профессиональных бойцов. Они как конвой встали по бокам, и вся получившаяся в результате композиция двинулась на выход.
Джарская тяжко вздохнула, и, наплевав на запрет устава, вытащила из заначки фляжку, к которой хорошенько приложилась. Да кого он теперь интересует, этот Устав… Поборника законности ан Аффите больше нет в Институте, чтобы всем тут рассказывать, куда и как им идти. Интересно, кому бы теперь сплавить его работу…
И главное – что сказать 414-ым?..
Впервые за очень долгое время ему оказалось совершенно нечего делать. Эфла шел по улице, глядя под ноги, и даже не реагировал на то, как на него смотрят прохожие. Реакция была как всегда – раздражающая его до безумия. Но сейчас все чувства были словно приморожены.
Его – отчислили – из — Института…
Потому что Ирфольте сбрендил окончательно и бесповоротно. Да как такое вообще могло быть?! Он знал своего некроманта достаточно хорошо. Тому бы и в голову не могла прийти подобная ересь. И с оборотнями Фальче всегда был в дружеских отношениях. Что за дурь… Может, это «утка» от люпусов, и таким незамысловатым образом Шафран от него избавляется? Ну да, как же, а в ИПЭ такие идиоты сидят, что не проверят информацию…
Он просто больше не нужен. Никому. Ни Институту, ни Ирен, ни своим ячейкам, ни общине, которая, если верить секретарю, перестала существовать… Никому больше. Он совершенно свободен и может идти куда вздумается. И хуже этого для Эфлы не было ничего.
У него даже напиться не вышло бы, потому что «вторая жизнь» осталась, ясное дело, там, в ИПЭ. Да он бы и не взял – что он, маленький, что ли? Если уж он угроза для Института, то ему в руки и карандаша нельзя давать…
Господи, ну почему если случается какая-то ж... неприятность, то непременно не одна, а штук так десять сразу?.. Слепец, смерть Кривицкого, наемники, Леонид в больничном крыле, сбрендивший Ирфольте, увольнение, обиженная на него Ирен, отсутствие амулета… А так же денег, жилья и средств связи. Мертвому, конечно, много не нужно. Но с чего-то же надо начинать!.. Эфла остановился, задумавшись и не замечая, как его огибают другие прохожие. Если Ирфольте вчера разгромил общину, он там, это и ежу понятно. Очень бы хотелось отправиться на местность, и показательно начистить ему морду. Проблема была в способе исполнения этого плана.
Бывший капитан несколько приободрился. Он знал, что делать, и это его несколько успокоило. Не иметь вообще чего-либо, чем можно заняться, ему не нравилось. Совершенно. Скажем так, это было худшее, что могло с ним стрястись, и что, по закону Мерфи, таки стряслось.
А больше всего его беспокоили 414-ые. Что они натворят теперь, он даже себе не представлял. У них не было еще кого-то, кто им помог бы. Вот разве что Ирен, на которую он очень надеялся. Она, хотелось верить, не бросит его оперативников. Хотя у майора своих дел невпроворот, и, в отличи от него самого, Ирен живая, со всеми вытекающими последствиями. У нее, припомнил Эфла, вообще новый роман намечался, со связным номер 61… Надо же когда-то и секретарю ИОО заниматься личной жизнью? Если он на свою забил, это еще не значит, что все должны…
Короче, так. Если в двух словах – как добраться до Северной Африки?..
Эфла закрыл глаза. Он видел только один способ, безотказно работающий в сложившейся ситуации. И он очень, очень не нравился зомби. Но он был единственным, у кого вообще были шансы оказаться исполненным…
Мелочи, нашаренной по карманам, на таксофон хватило. Лишь бы опять где-нибудь мобилку не посеял... Креститься Эфла не стал.
Сигнал долго шел в пустоту, и длинные гудки успели раздраконить зомби до состояния, близкого к рычанию. Но окончательно вывести его из себя не успели – трубка, все же, была снята
-Але?.. – сонно вопросили в нее. Эфла сцепил зубы. Напомнил себе, что это очень важно. И что от этого, практически, зависит жизнь очень многих. И что недостойно и не подобает, за компанию. С трудом заставив себя издавать членораздельные звуки, он прошипел:
-Ня. Мне нужна твоя помощь…
====== Заметки на полях ======
Заметки на полях
Самоубийство в этом положении – разве что
средство от перхоти, не более того. (Г. Л. Олди «Мессия очищает диск»)
И после смерти мне не обрести покой
-гору докладов настрочу про ваш яой
(приписывается Эфле ан Аффите)
Тяжелее всего пришлось с кабинетом. Ирине довелось на пару часов отложить свои дела, дабы проконтролировать этот вопрос. В бывшем кабинете ан Аффите находилась такая уйма документации, что еще странно, как это его не сделали филиалом архива… И всю эту документацию ей светило разобрать, разложить, и отправить по Отделам. Трудяги ан Аффите для исполнения бумажной рутины больше не было в наличии, так что придется напрячься. Вот она и сидела за его столом – бывшим его столом – и аккуратно просматривала бумаги. Там же суетилось еще трое товарищей, выделенных ей в помощь. Справиться с этой кипой макулатуры самостоятельно не представлялось возможным. По крайней мере, на это ушло бы недели две… которых у майора Джарской совершенно не было.
Оставляя в стороне вопрос о том, что ей вновь предстоит пить в одиночестве, она размышляла над сложившейся ситуацией и так, и эдак, почти автоматически раскладывая бумажки. Пока не вытащила из ящика стола нечто, что не очень-то напоминало рабочую документацию. Пробежав глазами первые строки, майор воровато огляделась – не видит ли кто – и торопливо спрятала трофей в свою сумку.
Толком рассмотреть его у нее получилось только поздним вечером, когда она, чуть живая от усталости, добралась до дома. Устроившись на диване, открыла первый лист. В общем-то, Ирина знала, что то, что она делает – неправильно. Но вдруг там окажется важная информация, подсказка, или еще что-то, что сможет им помочь?..
Короче говоря, майор углубилась в чтение.
Мы, коты, так по-дурацки устроены…
Я уже ничего не хочу. Мне уже очень давно ничего не надо. Увольте меня к Лисовой матери. Упокойте. Отстаньте, наконец, что вам опять надо?!
Меня окружает никто. И много-много работы. И толстый-толстый слой работы. Как в рекламе. Работа. Я работаю – следовательно, я существую. Я приношу пользу – следовательно, я существую. Я отстаиваю закон, потому что больше у меня нет ничего.
И никогда не было.
Не-хо-чу-у-у-у……….
Могу больше. Могу и делаю. Каждый день, каждую минуту повышая планку. Быстрее, выше, сильнее. Еще, еще, еще. Сделать еще это, и вот это, и это тоже. Меня никто не спрашивает. Мне приносят, а я молча делаю.