Страница 110 из 128
Санта
Неприятный шлепок по щеке резко вырывает меня из темноты. Сознание мутное, и я едва могу понять, что происходит. Пытаюсь двинуть руками, но они связаны за спиной. Тело в вертикальном положении, голова гудит, сухость сводит горло. Виски сдавливает боль, как и шею, как и каждую клеточку организма. Немного приоткрываю глаза, по которым бьёт ослепляющий свет. Не сразу могу разобрать, где я нахожусь.
Джо.
От воспоминаний бледного лица и крови, сердце начинает стучать быстрее. Тихий стон срывается с губ, когда картинки становятся чётче, и я вспоминаю, почему так болит голова. Удар о стену, смех Филиппа и темнота. Джо...милый Джо...
— Давай уже, хватит спать, мне скучно, — снова пощёчина обжигает щёку острым покалыванием. Голова дёргается, и я открываю глаза. Яркие точки бегают перед ними, а на меня смотрят два тёмно-карих глаза. Линзы. Светлые длинные волосы уложены волнами, накаченные филлером губы растянуты в довольную ухмылку. Стюарт. Отвращение, моментально появляющееся к этому субъекту, вызывает рвотный рефлекс, но подавляю его. Пока эта якобы женщина в моём платье, которое я помню висящим в шкафу, делает шаг от меня, оглядываю знакомую гостиную и замечаю, что за окном ещё день. Пасмурный, омрачённый потерей друга. Джо...
— Наконец-то, ты очнулась. Меня оставили здесь с тобой, даже не поинтересовавшись, хочу ли я, вообще, смотреть на тебя. Но что ни сделаешь ради любимого человека, правда? — Неприятный, режущий, даже ломанный какой-то голос Стюарта, отдаётся в голове дребезжанием.
Пока осознание всего укладывается в разуме, этот человек подлетает ко мне и со всего размаха даёт ещё одну пощёчину, от которой непроизвольно издаю стон. Меня дёргает в сторону, и ощущаю во рту желчь.
— Отвечай, когда я с тобой говорю, сучка, — хватает за волосы, дотрагиваясь до места удара, пульсирующее с особой силой, и тянет назад, причиняя ещё больший дискомфорт.
— Пошёл ты, — шепчу я сухими губами.
— Так да? Ничего, Филл научит разговаривать с той, кто будет решать твою судьбу, — толкает мою голову вбок и отпускает.
— Они скоро вернутся и расскажут, как медленно и мучительно подыхал твой тупой дружок, — продолжая, гадко смеётся. А в груди сердце пронзает от боли.
— Джо, — выдыхаю я, когда перед глазами проносится последнее воспоминание, где он был. Живой.
— Красавчик. Признаю, у тебя хороший вкус на мужчин. Сначала, Филипп, теперь Джоршуа Эйнсли. Неплохо, Санта, но, увы, его больше нет, — от его или её...даже не знаю, каким местоимением наградить полуженщину, стоящую напротив меня, но оно усмехается так едко, отчего рождается злость.
— Ублюдки. Ваша совесть никогда не очистится от того, что вы сделали. И твой любимый подохнет так же страшно и мучительно, как и все его жертвы, — с отвращением шиплю я. И плевать мне на затёкшее тело, на боль, на давление в голове, на режущий затылок, я готова совершить что-то страшное за Джо. Джо! Бедный Джо, и это моя вина. Если бы не я, если бы он не был там и уехал с Редом, то остался бы жив. Я...я виновата. Из-за меня этого человека больше нет. И я тоже не собираюсь теперь уходить просто так. Месть. Теперь и я познакомилась с этим чувством, которое затмеваем разум.
— Боже, неужели, ты настолько глупа, раз до сих пор веришь в сказочных героев и хороший конец? Нет. Деньги — вот что главное в этом мире, и у кого они есть, тот и правит балом. Это так печально, что ты убила его. Так ужасно. Как ты могла? — Наигранно прикладывает руку к искусственной груди, обтянутой стрейчевой чёрной тканью.
Его слова приносят ещё больше вины, ведь сейчас я переживаю именно тот период, когда хочется завыть от душевной боли, от горя и разорвать тех, кто причастен к этому.
— А ещё этот милый старичок, который едва дышит. Ты сумасшедшая, Санта, ты не понимаешь, что творишь, и Филиппу пришлось тебя связать, чтобы ты не причинила вред себе и другим людям, — продолжает Стюарт, подходя ко мне и хлопая накладными ресницами.
— Старичок? — Переспрашиваю его.
— Да, он недалеко от тебя. В кабинете. Ты пригласила его сюда, когда убила красавчика из-за помешательства и...
— Ложь, придурок. Ты не заставишь меня поверить, что я больна. Нет, убийства это дело рук твоего подонка Филиппа, и это ему не сойдёт с рук, как и тебе, — наверное, запоздалая скорбь дарит силы, чтобы нагло рассмеяться. Но смех длится недолго, Стюарт замахивается, и я получаю ещё одну пощёчину, но продолжаю хрипло хохотать, превозмогая боль на лице. Схожу с ума, представляя, как буду чувствовать себя потом, когда пойму полностью — Джо мёртв из-за меня. Ред...где Ред?
— Заткнись. Закрой рот, сука. Закрой рот, — на мои плечи и голову обрушиваются удары, но слабые, словно этот человек играет, а не бьёт меня. Замолкаю, и всё завершается.
— Скоро тебе будет не до смеха, Санта. Ты убьёшь Джайлса Эйнсли, и тебя осудят за два убийства, когда поймают. Ты...
— Джайлс, — шёпотом повторяю, а в голове всплывают воспоминания. Брат-близнец деда Реда и Джо. Ему должно быть около восьмидесяти, и он здесь.
— Да, очень милый старичок, но такой же глупый, как и красавчик. Не тех ты выбрала, они не защитят тебя. Один уже мёртв, другой подохнет скоро, — довольно кивает Стюарт.
— Вы с ума сошли? Он здесь при чём? Отпусти его, оставь меня, но отпусти его, он не заслуживает смерти от рук подонков, — и мне не стыдно молить, ведь это настолько кощунственно и отвратительно по отношению к старому человеку. Глаза наполняются слезами, давящие чувства буквально разрывают грудь. Где Ред? Почему он до сих пор не пришёл? Неужели...нет, он не мог погибнуть. Нет...нет...нет.
— Нельзя, — имитирует сожаление и садится на роскошный диван, сейчас мне кажущийся самым ужасным приобретением, как и весь этот сверкающий богатством дом. А я прямо по центру, связанная по рукам и ногам, обессиленная и с жуткой головной болью, от которой довольно сложно сохранять разум.