Страница 103 из 128
Санта
— Скажи мне, — повторяю жёстче просьбу.
— Ты должна была привести меня к Филиппу, когда он будет полностью разбит и раздавлен. От него откажется отец, который ему помог превратиться в насильника. В моих планах Филипп должен был пережить то, на что обрёк моих родителей. А ты, — замолкает и встречается со мной безмолвным взглядом, — потерять красоту навсегда, превратиться в отражение меня и понять, что такое уродство внутри на самом деле. Огонь должен был украсть то, что у меня отняли без разрешения.
— Боже мой, — шепчу я от ужаса его мыслей. Не верю, что этот человек был всё время рядом со мной и так глубоко ненавидел меня.
— Ты хотел, чтобы на моём лице и теле были такие же шрамы? — Сдавленно спрашиваю его.
— Да. Я слишком долго наблюдал и слышал, как ты прогнила изнутри и как обращаешься с людьми, не имеющими твоей красоты. Но я не знал тебя так, как сейчас. И ни за что на свете не позволю теперь нарушить то, что стало для меня светом, — быстро подходит ко мне, не позволяя избежать прикосновений. Его пальцы обхватывают лицо, прожигая кожу насквозь ядовитой примесью боли и ненужной любви.
— Нет...не делай этого, — тихо произношу я, а слёз нет. Терплю его аромат так близко и далеко одновременно.
— Услышь меня, я больше не хочу мстить ему. Я...
— Ложь, — нахожу силы в себе и, упираясь в его грудь, отталкиваю от себя.
— Ложь, снова ложь. А, знаешь, что самое страшное? Я понимаю тебя, — отхожу от Реда и с отвращением кривлюсь.
— Что?
— Да, я понимаю тебя. Если бы моих родителей так жестоко убили, как и сестру, то я бы поступила точно так же. Я совершила бы то же, что и ты. Меня бы не заботили другие люди и их чувства. Ничего бы не волновало, ведь этот ублюдок забрал бы у меня всю мою историю, моё прошлое, моё настоящее и будущее. А без этого тебя нет. Ничего нет, если ты не имеешь людей, к которым можно вернуться. Я понимаю тебя, это ужасно, но я полностью понимаю тебя, — стираю слёзы руками.
— Санта, я не жду от тебя понимания и прощения. Я...
— Ты хочешь наказать его, да? Я бы никогда не смирилась с такой утратой. Я бы никогда не оставила всё так, не позволила бы убийце жить дальше. И ты тоже этого не сможешь сделать. Я знаю тебя, Джаред, ты хоть сейчас и пытаешься убедить меня в том, что ты готов сдаться. Это ложь. Ты вернёшься к этому, когда немного остынешь. Ты снова будешь поглощён жаждой отомстить. Но времени у тебя нет. Ты можешь упустить его. Потерять шанс, ответить жестокостью на жестокость. Так вот она я. И я готова тебе помочь в этом, — перебивая его, подхожу к кровати и опускаюсь на неё.
Наверное, я не в себе. Я не могу контролировать ни свой голос, ни свои слова, ни свои мысли. Но сейчас, мне кажется, это самым разумным. Мне осталось немного, потому что я на грани. Больше у меня нет причин, чтобы продолжать играть роли, которые прописали мне мужчины. Хватит. С меня довольно.
— Ты с ума сошла? Ты слышала, что я сказал? — Ред подходит ко мне и рыком поднимает. Зрение на секунду мутнеет, а потом слишком резко вижу лицо, искорёженное яростью.
— Мёртвых не вернуть, и я это понял слишком поздно. Я никак не помогу родителям воскреснуть, как и сестре. Я не хочу быть похожим на Филиппа. Я хочу быть лучше его. Я хочу быть другим, — трясёт меня за плечи, с такой горечью шипя слова.
— Но и оставить всё так, ты не в силах, — замечаю я, и он ослабляет хватку.
— Столько лет коту под хвост? Я не поверю тебе, если скажешь, что да. Столько планов, и всё изменилось из-за меня? Боже, глупее я ничего не слышала. Такая афера, и забыть о ней, только потому, что ты осознал, насколько изуродован чужими руками и хочешь обратиться в принца? — Мой голос приобретает мощь, и я отталкиваю мужчину от себя.
— Открою секрет, Джаред. Ты никогда не будешь принцем, потому что их не существует. А вот чудовищем можешь быть внутри, но никто не будет тебя винить за это, ведь убийство любви не прощается. И я готова сыграть свою последнюю роль, чтобы помочь тебе совершить правосудие над Филиппом. Но только прошу, оставь меня с ним. Валютная шлюха, вроде меня, тоже не имеет права жить.
Наступает тишина. Настолько противная и оскверняющая, что сводит с ума. Закричал бы на меня. Хоть что-то сделал. Хоть как-то показал мне — я больная. Но я, действительно, готова встать на его сторону, чтобы поставить точку. Это бессилие перед обстоятельствами. Усталость. Раскаяние. Вина. Разбитое и сожжённое сердце моими чувствами к этому человеку, стоящему напротив меня. Боже, да его рассказ убил меня. Я не могла предположить такого, но теперь всё ясно. И его внезапное появление, и желание обладать мной. Всё, буквально всё встаёт на свои места. Отказ он воспринимал как согласие, потому что не слышал меня, а я искала ему оправдания. И сейчас ищу! Дура. Я хочу обелить его, чтобы не было так больно внутри. И эта боль даже иная. Она поглощает медленно мой разум и проникает в кровь, пытаясь добраться до сердца, чтобы навечно потушить его. И я готова к этому, ведь даже причин любить его у меня нет. Тогда почему сожаление и горе наполняют меня до краёв так, что я захлёбываюсь? Почему же так жутко, и страх пробирает до костей? Почему же он так красиво носит свои шрамы?
— Рейчел знала о тебе? О том, что ты звонишь и слышишь всё? А это недоверие и попытки свести меня с ума, они были тоже спланированы? Вы договорись заранее обо всём? — Сдавленно спрашиваю его.
— Нет. Рейчел ничего не знала до тех пор, пока я не появился в её доме и не узнал, что ты не по своей воле улетела в Лондон. Ты оставила подсказки. Пуговица. Духи. Много разбитого стекла. Он попытался сымитировать ограбление, но меня сложно провести. Мы прибыли сюда, и Рейчел выбила приглашение на праздник Филиппа. Не хочу вдаваться в подробности. Я видел тебя там. Я был там. Я говорил с тобой и тогда заподозрил что-то неладное. Затем выкрал тебя, а Рейчел сейчас должна сесть в самолёт до Дублина вместе с Мэтью. Он защитит её, и она поживёт в нашем доме. Она в безопасности, — сухо отвечает Ред и обходит кровать. Наблюдаю за его странными движениями: то дотронется до бокала, то до бутылки, то проведёт пальцами по спинке кресла. Словно занять себя хочет чем-то.