Страница 24 из 74
Время от времени в ее мысли вторгался Кеннет. Так порой рефрен в минорном тоне звучит во всем остальном энергичном концерте. Но Мэгги уже поняла, что она покинула безводную пустыню их брака и перешла новую загадочную границу буйной растительности. Она способна была принять минорный тон рефрена как символ памяти и опыта, даже смаковать его пикантность, как контрапункт мажорному тону мелодии «Свонн-Свонн-Свонн», которая неожиданно вновь пронизывала ее чувства. В полдень следующего дня после замечательной ночи, проведенной в «Роялтоне», Мэгги устроила званый обед на ферме Кеттл-хилл, чтобы объявить избранным представителям человечества об удивительном факте своего нового знакомства. Она прекратила скорбеть о своем браке, фактический момент гибели которого она не смогла различить.
6
Список гостей
— Кристи Шовин! Ты что, с ума сошла? — закричала Линди, просмотрев список гостей на интимный ужин на восемь персон в зимнем саду.
Она ходила взад-вперед по ковру в заново отремонтированной спальне Мэгги, в которой все следы и запахи Кеннета были уничтожены новой краской (цвета взбитых сливок с отбивкой цвета холодной морской пены), нанесенной методом «свернутой тряпки», а также сменой постельного белья, занавесок и штор. Синтия Вайс, жена Эрла, маэстро «Одеон Рекорде», порекомендовала пригласить на ужин супермодель Кристи Шовин. Мисс Шовин вела колонку поп-культуры в «Slate.com» с сентября. Ходили слухи, что на самом деле она сочиняла весь материал сама.
— Она не только убийственно великолепна, но еще и чертовски умна. Ты нарвешься на неприятности, Мэгги, — сказала Линди.
— А тебе не пришло в голову, что это всего лишь небольшое испытание?
Линди потребовалось мгновение, чтобы взвесить эту мысль.
— Мэгги, позволь мне объяснить тебе кое-что о реальном мире, хорошо? Человеческие существа изменчивы. Мужчины похожи на собак, а женщины… немногим лучше. Поставь соблазн на их пути, и они уже начинают выкидывать фортеля. И это не гипотеза. Это — факт. Не нужно пытаться проверять это суждение.
— Я уже ее пригласила.
— Она появляется на людях с этим актеришкой, как там его?
— Эрли Ходж. Она бросила его на прошлой неделе.
— Замечательно. Она повиснет на твоем Свонне как дешевый костюм.
— Мне не терпится это увидеть. Кроме того, полагается, чтобы интимный ужин был немного «с перчиком». Мне нравится, когда большая красота доводит людей до крайности. Они начинают есть больше.
— Отлично, — сказала Линди, — так вот почему я набрала почти пять килограммов с того времени, как приехала.
— Это все мускулы, — улыбнулась Мэгги. — Сказываются тренировки. Ты выглядишь замечательно.
— А кто в этом списке для меня? — спросила Линди. — Хм-м-м. Ну конечно же не Эрл Вайс. Регги Чан?
— Регги здесь для… солидности. Он как кукурузная мука в бланманже. Он — нормальный. Замечательная личность.
— Ты хочешь сказать, что он — не мой тип. Замечательный, слишком нормальный.
— И совсем я не это имела в виду.
— Да нет. Так оно и есть. Для меня в мужчине важна… экстравагантность. Возможно, мой фант — это Лоренс Хэйворд. Мне кажется, я слышала его имя по Си-эн-эн. Большая шишка в крупном бизнесе? Расскажи-ка мне о нем, Мэгги.
— Он один из пяти богатейших людей Америки. Мультимиллиардер. Три года в разводе. Одинок.
— У меня что-то картинка не вырисовывается.
— Представь себе грызуна.
— О, замечательно. А мне кем стать? Эмментальским сыром?
— Я только что подумала, что это может быть интересным для тебя, — по-девичьи захихикала Мэгги. — Последнее время этот парень звонит мне раза по три в неделю. Он в Милане — где здесь поесть? Он в Лондоне — голоден. Он в Сан-Пауло — то же самое. Кажется, я превратилась в его персонального советника по вопросам международного питания.
— Ну, абсолютно очевидно, что он понимает: Кеннет вышел из игры. И разнюхивает возможности.
— Нет, полагаю, здесь что-то другое. Мне кажется, это несчастное существо выглядывает из своей раковины, где оно провело скучную, хотя и в достатке, жизнь. Он ловит взглядом образы, звуки и прекрасные, прекрасные вкусовые ощущения, находящиеся за серыми границами его серого мира. Он ищет ощущений. Я нахожу, что это странным образом трогательно. Так или иначе, но тебе не следует… предлагать себя ему.
— Мультимиллиардер. Господи Иисусе. У меня мурашки по коже.
7
Приятного аппетита
Она запланировала коктейли в семь тридцать в библиотеке у камина. Регги Чан прибыл десятью минутами раньше и нащелкал целую пленку фотографий Мэгги на кухне в белой поварской куртке поверх черного с длинными рукавами платья из чистого крепдешина (купленного в магазине готовой одежды Бенделя) и в оранжерее у стола, накрытого на восьмерых среди древовидных папоротников, орхидей и горящих свечей. Фото предназначались для стоящей в плане издательства книги Мэгги «Торжества — это просто». Здесь был небольшой обман, так как в книге ничего не говорилось ни о Нине, ни о ее помощнице, которые в действительности готовили пищу, ни о мажордоме — студентке факультета антропологии Йельского университета (женщина во фраке), которая обеспечивала обслуживание этим вечером. Мэгги понимала, что читатели ожидали увидеть в ее книгах некоторую степень фантазии. И потом, если бы каждый мог стать Мэгги Дарлинг, то в Мэгги не было бы никакой нужды.
Кристи Шовин появилась в семь тридцать пять, почти вовремя. Это произвело хорошее впечатление на Мэгги, которая была готова к отрицательной оценке умной модели, несмотря на логические основания, руководствуясь которыми она пригласила ее. Регги, в свою очередь, был приятно удивлен, что Кристи позволила ему потратить половину пленки на нее, поскольку обычно ей платят пять тысяч долларов в час за работу. Но Кристи сказала с южным акцентом, слегка вызывающим в памяти запах магнолии и пота:
— Почему бы нам не обойтись на этот раз без агентства?
Вайсы прибыли без пятнадцати восемь, оправдываясь тем, что на дороге Меррит-Паркуэй что-то произошло. Лоренс Хэйворд появился через несколько минут после них без всяких извинений за опоздание и с таким видом, будто вся Уолл-стрит висела у него на плечах. Он выглядел полнее по сравнению с Рождеством, и, когда девушка из Йеля стала разносить канапе с муссом из копченой форели в слоеном тесте на серебряном подносе по всей комнате, было заметно, как он пристально смотрит на эти канапе, а не на девушку, хотя она была неплохо сложена. А Свонн, доведя Мэгги почти до паники и полного замешательства, показался только в десять минут девятого, принеся дополнительные слухи об инциденте на Меррит, где произошло нечто вроде перестрелки, собравшей большое количество полицейских машин. Но сути, он больше ничего и не сказал, но сила его физического великолепия и очарования, исходившего от него без всяких усилий с его стороны, способствовала тому, что все присутствующие оживились. Вскоре уже вся библиотека гудела так, будто в ней собралось вдвое больше людей. А без четверти девять вся компания перешла в оранжерею для ужина.
Они начали с омара и кукурузных тамалес, положенных в лужицы крема с перцем чилпотль. Принесли еще шампанского («Боланже Гранд Ане» — ничего особенного, но прилично). Стол был круглый, как циферблат часов. Мэгги села на шесть часов, Свонн — слева от нее на семь, а Лоренс Хэйворд — справа на пять. Кристи Шовин была посажена на полдень, то есть прямо напротив Мэгги с тем, чтобы та могла следить за языком ее жестов, адресованных Свонну. Линди заняла место справа от Хэйворда, почти на три часа, и рядом с Эрлом Вайсом, севшим на час. Синтия Вайс и Регги Чан сели на девять и десять часов соответственно. Мэгги постоянно подчеркивала в своих книгах, что мужчины и женщины должны садиться за стол попеременно.
— Я слежу за вашей колонкой в «Slate.com», — сказала Линди, обращаясь ко всему столу так же, как и к Кристи Шовин. На самом деле она прочла маленький отрывок в Интернете только сегодня в полдень. — Мне сказали, что вы все это пишете сами. Это так?