Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 45

В отблесках догорающего костра бликнули кусочки металла, когда брови рейдера сошлись на переносице. Голос стал резким, злым:

– Чего лыбишься, мразь?

Реджи, чье лицо помимо воли перекосило в кривой ухмылке, покачал головой.

– Я просто думаю, – негромко произнес он, – кто же из нас тут пидор. И мне кажется…

Договорить он не успел, получив наотмашь по лицу. Не кулаком – Шон наверняка знал, что Дрю за такое по голове не погладит. Но одно из колец, что он носил на пальцах, задело ноздрю. Реджи фыркнул, утерся, проверил, не пошла ли кровь.

– Ты за языком-то следи, недоносок, – процедил Шон. – За пидора я тебе все зубы… – он вдруг осекся, мотнул головой, усмехнулся. – Да черта с два. Никакой я не пидор. Мне под кайфом вообще один хер, хоть дохлому койоту… Ты не поверишь, но как-то раз я… Тьфу, нет. Та история еще дерьмовее, лучше даже не вспоминать. Но ты все равно за языком следи. Заруби на носу, что тут тебе такое с рук еще сойдет, а там, в Рино… Ты там держи ухо востро, мы ребята простые, а эти… они как крысы… Могут просто цапнуть исподтишка, а могут разом яйца отхватить, и пикнуть не успеешь.

Он снова замолчал, а Реджи, оглянувшись, заметил двух женщин, курящих неподалеку, у почти догоревшего костра. Шон тоже их увидел, махнул рукой.

– Короче, все, – подытожил он. – Жри иди, отсыпайся, ведь завтра… А, к черту. Вали. И это… тряпки-то свои напяль. Ведь не жарко.

Чувствуя, как взгляд рейдера царапает уже остывшую спину, Реджи с облегчением выдохнул и поплелся внутрь. Ненависть и стыд, выжигающие изнутри, заглушались отчаянным желанием проверить, насколько умен и рассудителен Дрю. Что он сделает, если накануне сделки обнаружит одного из своих людей с кашей из мяса и костей вместо утыканного пирсингом лица?

Но конечно, это всего лишь мечты. Фантазии, которые, как Реджи обреченно понимал, сейчас категорически не стоит претворять в реальность.

Утром следующего дня он наблюдал за тремя наемниками, отгружающими из тюков на спине упитанного брамина какие-то увесистые мешки. Краем глаза поглядывал в сторону Дрю, который, отойдя подальше, беседовал с уродливым гулем в щегольском светлом костюме и широкополой ковбойской шляпе. Они о чем-то спорили, но Реджи знал, что дело сделано. Не меньше получаса его рассматривали, задавали вопросы. Перед тем – накормили, а Сара сделала пару уколов, чтобы окончательно затянулись все ссадины, рассосались синяки. Товар должен быть в приглядном состоянии, и Реджи, наверное в тысячный раз за последнее время, подумал о рабах Легиона – о том, что считал привычным и правильным большую часть своей сознательной жизни.

– Сорок – и по рукам, – донеслось до него. Интересно, из-за чего снизили цену?

А впрочем, какая уже разница. Сделка заключена, Дрю кивнул своим и направился прочь, не удостоив Реджи даже мимолетным взглядом. Гуль же, помимо нескольких пачек долларов НКР, отсыпал местным приличную сумму за партию химии и кое-какие продукты. Его охранники присматривались к стволам, набивали сумки боеприпасами.

Время приближалось к обеду, когда караван, состоящий из гуля в шляпе, трех наемников, вооруженного проводника, женщины средних лет и пленного легионера, двинулся прочь из ущелья. Оставляя позади лагерь рейдеров, Реджи лишь за постом часовых осознал одну вещь, и отчего-то она подействовала на него крайне удручающе.

Из всех «гадюк» лишь Шон, этот вечно обдолбанный урод, попрощался с ним накануне. Больше никто, даже Тара, не сказал ему перед уходом и пары слов.

Комментарий к Глава 9 Конец первой части.

¹ В переводе вряд ли нуждается, но на всякий случай: «Имя мне Легион» (лат.).

========== II. Corvus corno oculos non eruit. Глава 1 ==========

Комментарий к II. Corvus corno oculos non eruit. Глава 1 Ввиду того, что после событий «Fallout 2» прошло почти сорок лет и Нью-Рино используется автором лишь в качестве площадки для развития сюжета, прямой связи между частями нет. Соответственно – нет кроссовера. Известно, что Нью-Рино к концу 70-х перешел под контроль Райтов и Ван Граффов, Бишопы ушли на второй план, Мордино утратили все свое влияние, Сальваторе и вовсе затерялись в истории. Отсюда и пляшем. В главных ролях по-прежнему оригинальные персонажи, каноничные упоминаются, не играя ключевой роли. Да здравствует фанон. )

Нью-Рино, три месяца спустя

Испещренная шрамами кожа блестела от пота. В горле пересохло, и бутылка очищенной воды была моментально осушена на треть. Он утерся, откинулся на спинку неудобного стула, отчего ошейник глухо стукнулся о дерево. Сердце колотилось как бешеное, а кровь, шумящая в ушах, заглушала крики зрителей.

– Еще два раунда, – раздался над плечом скрипучий голос. Реджи, развернувшись, поймал взгляд гуля, подошедшего со спины. – Всего два, но ты опять работаешь на износ. Я же все вижу, и мне это не нравится. Попридержи коней, сынок, иначе тебя скоро, как тряпку, можно будет выжимать.

Реджи помотал головой.

– Я в норме, – прохрипел он. – Только отдышаться… Сколько до начала? Три?

– Семь. Я договорился о перерыве.

– На кой черт? Я же сказал, что могу!

– Ты – можешь, а Тревис с парнями что-то там решают. Я не знаю, какие у этих ребят козыри в рукаве, но если их нет… Этот бой тоже наш. Ты, главное, не подведи.

– Не подведу, мистер Дюпон.

– Не сомневаюсь в тебе.

Путь до крупного процветающего города, расположенного в семистах милях к северо-западу от Нью-Вегаса, оказался долгим и почти спокойным. Курсирующие между городами отряды НКР, вооруженные караваны и почтовые курьеры обеспечивали безопасность. Редко какая банда рискнет сунуться к тем, кто способен дать решительный отпор. Даже дикое зверье и то ушло подальше в пустоши, предпочитало держаться в стороне от трасс.

И все равно путь на стыке сезонов оказался не из простых. Погода менялась. Дни становились короче, ночи – холоднее. Иногда шел дождь и ветер швырял в лицо холодные капли вперемешку с колючим песком. Один раз прогремела настоящая гроза, заставив путников сойти с дороги и углубиться в ущелья в поисках укрытия.

Это просто осень, понимал Реджи, тенью следуя с караваном. Осень катится к завершению, а жизнь – ко всем чертям.

С первого же дня его ломало, но вовсе не от химии, мысли о которой тоже дергались в голове. С каждым днем, с каждой пройденной милей все ярче становилось ощущение, что его вот-вот вывернет наизнанку. Что-то распирало, рвалось изнутри, готовое выплеснуться вместе с кровью и внутренностями. Холодное и черное. Липкое, как деготь или смола. Оно собиралось вокруг сердца, сдавливало легкие, мешало дышать, есть и спокойно спать. Никогда прежде Реджи не испытывал подобного и не знал, что надо делать, чтобы оно ушло.

Он дал им две недели – этим людям, которые с ним почти не разговаривали. Две недели на то, чтобы они поверили: пленник покорен и не представляет угрозы. На то, чтобы под надежной охраной оказаться как можно дальше от вонючих рейдеров и их проклятого лагеря. Он следовал указаниям, отвечал на редкие вопросы, безропотно принимал из рук незнакомцев миски с горячей похлебкой. Ждал момента – той ночи, когда двое наемников займут пост возле костра, остальные уснут, а он осторожно выберется из спальника, бесшумно поднимется и, отогнув неплотно прилегающий к земле край, окажется снаружи. В глубокой, черной ночи, воздух которой, выбравшись, он с наслаждением вдохнул.

Впереди раскинулась равнина. Хотя нет, не равнина. Скорее – большой пустырь, заканчивающийся черными скалами на севере. Глаза, привыкшие к темноте, различали трещины в подсохшей за день почве. Могли разглядеть очертания камней и растений. И ни хищников, ни намеков на рейдерские банды. Только звездное небо, убывающая луна и рваные тени облаков, скользящие по земле. Свежий ночной воздух, мерзнущий нос. Почти свобода. Никто не успеет хватиться и что-либо предпринять, если…

– Тебе снова не спится, сынок?

Хриплый, скрипучий голос за спиной – и Реджи вздрогнул, вытянулся. Заставил себя отвести взгляд от серо-коричневого мрака, развернулся.