Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 20 из 45

– Вот только не надо теперь… Ты это что, серьезно? Это что ж… Редж, ну блядь… Ну я же не знал! Я думал, ты привыкший. Да все говорят, что у вас там полный Легион пидарасов!

Шон навернул по кухне нервный круг. Реджи не видел его, но слышал шаги, ощущал присутствие.

– Ну что за черт… Штырит меня сегодня, как никогда еще не штырило. Рэя грохнули, Хантера, Лею… Ты это… это… завязывай тут. Завязывай, слышишь? И никому ни слова… никому ни слова. Редж?

– Д… д… – Реджи попытался сказать, но у него не вышло. Губы дрожали, язык не слушался.

Шон замолчал, и Реджи попробовал снова, глубоко вдохнув, лязгнув зубами:

– Д… дозу. Т-ты же… говорил…

– Вот черт. Точно, я ж чуть не забыл. Сейчас, сейчас… погоди, достану. Я две принес, на всякий этот… Ты сам, или?..

Реджи замотал головой. Колотит так, что аж зубы стучат, куда уж тут в вену попасть.

Убрав ладони от лица, он смотрел, как Шон суетливо ощупывает карманы. Вроде бы что-то нашел – не наврал, значит, и правда принес. Словно почувствовав на себе взгляд пленника, рейдер замер, взглянул в ответ.

Что? - спросил он, но глаза Реджи уже были прикованы к маленькому тонкому шприцу, зажатому в коричневых от табака пальцах. Снова замотав головой, он вытянул руку, зажмурился. В ушах гудело, и он едва слышал, что ему говорят.

– Еб твою… да не трясись ты, я же попасть… Эй, да хорош! Реджи! А-а, нахер. И так сойдет.

Игла впилась в плечо прямо сквозь промокшую ткань рубашки. Затем еще одна – и зашумело сильнее, голова пошла кругом, Реджи рвано вздохнул. Мучительная тянущая боль, поселившаяся в костях и суставах, начала отступать, ей на смену пришло нечто теплое, уютное, умиротворяющее. Да и вокруг что-то поменялось, но что именно – этого он не сумел уловить.

– Иди отсюда.

Реджи обнаружил, что уже стоит на ногах. С трудом, почти не чувствуя своего тела. Что-то пытается сказать, но Шон, чья фигура расплывается в тусклом желтоватом свете, машет рукой:

– Проваливай, я тут сам… сам приберу… Вали, я сказал. Уебывай, ну!

Его развернули и подтолкнули к выходу.

– И рот держи на замке, – донеслось вслед. – Понял?.. Ты меня понял, Редж? Рот на замке. Реджи… Реджи, слушай… а у меня брат сегодня умер… родной…

Дверь кухни с тихим эхом захлопнулась за спиной.

========== Глава 8 ==========

Радость Питера была недолгой. Стоять возле Примма оказалось не так весело, как многие предполагали. Рисуя в воображении картины сражений с проклятыми бандитами и карательные рейды в горы, Питер оказался не готов к тому, что за полторы недели так ни разу и не взялся за оружие.

Хаксли сказал: «Закрепиться, установить контакт с местными, заручиться поддержкой». На кой черт им сдалась поддержка местных, Питер не мог взять в толк, однако вскоре ситуация прояснилась. Буквально на третий день, когда двое отправились на разведку, прихватив с собой «гида» – белобрысого паренька, занудного и пугливого. Совсем еще мальчишку, который отнюдь не рвался в экскурсоводы и разведчики, но шериф Примма цыкнул – и он пошел. В конце концов, кому, как не местному, знать все ущелья, проходы и пещеры в округе.

– Слышал, это будущий помощник шерифа, – поделился Райли сверхценной информацией, едва маленький отряд скрылся из вида. – Чей-то родственничек, как пить дать.

Питер чувствовал себя почти обманутым. Да, он больше не хотел воевать за совершенно чужую ему Республику. И он знал, насколько важны разведка, планирование и надежный тыл. Понимал и то, что дипломатия в таких вопросах играет не слабее хорошего ствола… Но кончики пальцев начинали зудеть при одних только мыслях о жесткой отдаче, грохоте выстрелов и тугом сопротивлении спускового крючка.

Сражаться не «за», а «против». И не мстить прошлому, но добиваться хрупкого равновесия между ним и настоящим. У Питера было достаточно времени, чтобы понять и прочувствовать разницу.

Впрочем, нашлись и те, кто смотрел на все иначе. Кто не рвался в бой, а в поте лица трудился над возведением наблюдательных вышек из разного хлама, найденного на ближайшей свалке и одолженного у местных. К чести последних, они охотно пошли на контакт с НКР. Несколько гражданских помогали бойцам, а две приятные женщины – одна помоложе, вторая уже в солидном возрасте – время от времени приносили перекусить, угощали горячим кофе и сладким чаем.

Видимо, победа над Легионом все же сделала свое дело и жители Мохаве – по крайней мере, некоторые из них – оценили действия Республики, были благодарны. Так хотелось думать, на это хотелось надеяться. Чтобы поступки каждого из солдат НКР обрели не только личный, но и какой-то более значимый, глобальный смысл. Отчего-то Питеру временами казалось, что это важно.

Но Хаксли и остальные ребята не задумывались о подобном. А если и задумывались, то молчали. Таскали куски шифера, сооружали мостки, пытались получше организовать нехитрый полевой быт. Незадолго до их появления в городе заработало казино, и иногда в конце дня сослуживцы Питера наведывались туда, могли пропустить по рюмке, испытать удачу в рулетке или на игровых аппаратах. Разумеется, подобные действия не одобрялись руководством, но лейтенант Хаксли, вкалывая наравне с остальными, понимал, что бойцы устали от рутинной работы, поэтому закрывал на эти походы глаза.

Сам Питер тоже заглядывал за широкие деревянные двери, познакомился с парой местных и подивился достопримечательности Примма – неплохо сохранившемуся старинному автомобилю. Он не был похож на те машины, ржавые остовы которых встречались по всей Мохаве, выглядел совсем как на картинках в старых журналах. Почти целый, элегантный, впечатляющий. Установленный на каменном пьедестале посреди игрового зала. Даже дыры от пуль его совсем не портили – наоборот, придавали своеобразный колорит, наделяли историей.

Аккурат напротив казино, по другую сторону широкой бетонной площади, располагался трехэтажный отель со смешным названием «Бизон Стив». Как и все здания Примма, он был построен еще до войны и, в принципе, ничего примечательного собой не представлял. А вот необычные конструкции вокруг него оказались разрушенными временем «русскими горками». Аттракционом, где людей сажали в маленькие вагоны и заставляли на огромной скорости катиться по узким рельсам. Питер едва представлял себе, каково им было, но предполагал, что веселого в подобном развлечении мало. Он не понимал, как страх может приносить удовольствие.

Как-то раз Питер застал Райли за консультацией местных. Что-то насчет электричества, проводки и цепей. Райли неплохо разбирался в таких вещах и даже получил горстку крышек в благодарность за ценные советы. А вечером вывеска возле отеля зажглась яркими неоновыми огнями, и Райли смотрел на это с довольной, даже немного гордой улыбкой.

Глядя на друга, Питер улыбался тоже. Ему в какой-то момент подумалось, что для Райли будет лучше завязать с этой войной. Завязать с армией, последовать примеру Питера и не продлевать контракт. Пусть он осядет в НКР, Хабе или Нью-Рино. Может, даже здесь, в Нью-Вегасе. Пусть откроет свое дело, женится на той девчонке, заведет ребятишек… Райли был хорошим парнем, и тем прохладным осенним вечером Питер мысленно, но от всей души пожелал ему покоя и счастья.

Через три дня Райли погиб.

В тот день боги, которым Питер приносил свои жертвы, молчали. Они не требовали крови, не просили отмщения, не давили на чувство вины. Словно задремали, убаюканные болью и горечью утраты, усмиренные автоматными очередями и взрывами осколочных гранат.

Двенадцать хорошо вооруженных, подготовленных бойцов под командованием лейтенанта Хаксли дали решительный отпор головорезам, пришедшим со стороны ущелья к юго-востоку от Примма. Бандиты напали рано утром и ранили часового, но к тому времени, как они сообразили, что вблизи города теперь стоит НКР, солдаты уже были на ногах. Некоторые даже не успели надеть броню, но, схватившись за оружие, скашивали очередями пытающихся прорваться в город рейдеров. Питер, вылетев из палатки в одних лишь штанах и майке, успел подстрелить какую-то девку, почти добежавшую до моста. А Райли, чей магазин опустел неожиданно быстро, крикнул, что у него есть пара гранат.