Страница 33 из 49
- Фу! Гадость! Зачем он это сделал?!
- Чтобы забрать силу и мужество. И для ускорения заживления ран.
- Регенерация… - прошептала я.
Печень – орган, способный восстанавливать первоначальный размер даже из оставшейся четверти, как мне теперь известно после заваленной лабораторной по биологии. Неужели предок Варлога надеялся распространить это свойство на весь организм?
- Он провернул мародерство и ритуал ещё не раз, прежде чем его поймали и выжгли на шее знак в форме паскудного зверя, чьим повадкам он вторил. Но даже тогда он не повинился в грехах, заявив, что теперь неуязвим против любого оружия и потому бессмертен.
- Это было правдой?
Касинель пожал плечами:
- Он скончался, подавившись вишневой косточкой. Но с тех пор шакала в их роду взяли за гербовый знак, и отцы сами клеймят прошедших обряд сыновей, - Касинель подался вперед и легко дотронулся подушечкой пальца пониже уха, - вот здесь.
Прикосновение неожиданно обожгло, как только что поставленное клеймо.
- Вот уж точно талант извлекать пользу даже из невыгодной ситуации, - пробормотала я, неловко потирая шею.
Охотник снова отодвинулся и невозмутимо докончил:
- Они веруют, что при инициации юношам передается не только веками накапливаемая способность быстро исцеляться от ран, но вся родовая сила, а также частичка души зверя заодно с его хитростью, наглостью и злобой, после чего те теряют последние крохи человечности.
Теперь все ясно с белочкой: у принца генетическая предрасположенность к сыроедению. Но вспомнить, имелось ли на шее клеймо, не удалось.
- А Варлог… уже съел, гм, имею в виду: он прошел инициацию?
- Сие мне неведомо, - нехотя признал Касинель, вновь хмурясь в тщетной попытке доискаться ответа в памяти. - Теперь твой черед рассказать все, что знаешь о нем.
- Вообще-то знаю я не так чтобы много, - я дотянулась до сумки, извлекла дневник и положила ему на колени, – но надеюсь найти часть ответов здесь. Скажи, ты понимаешь, что тут написано?
Неслучайно ведь тетрадь привела к нему. Касинель погладил кожаную обложку, задумчиво обвел пальцем букву «И» и открыл.
Пока он листал проявленные страницы, я не дышала. Наконец не выдержала:
- Ну как? Это шифр?
- Нет. Это среднеанглийский.
- Что?
Касинель ответил удивленным взглядом.
- Среднеанглийский - на нем объяснялись в древние времена.
Сердце упало.
- То есть в ещё более древние, чем твои? Хочешь сказать, что не можешь прочесть?
- Отчего же, это диалект моих предков. Знать его - значит, отдавать им дань уважения. Здесь, к примеру, - большой палец прошелся по строчкам в середине страницы, - приведены благоприятные фазы луны для посадки сладкого лука. А вот тут заговор, чтобы унять боль от укуса.
- Ты сможешь перевести! - воскликнула я, все ещё не веря удаче. – Получается, Имельда его тоже знала. Или даже знала, что ты знаешь, поэтому и писала на нем?
Охотник лишь вздохнул.
- Ладно, позже мы обязательно разберемся с пробелами в твоем прошлом. Раз здесь есть заговоры против укусов, наверняка, есть что-то и для восстановления и укрепления памяти.
- Ты и впрямь так думаешь? – воспрянул он.
- Конечно! Похоже, у нас в руках настоящий кладезь ведьмовской информации. Что там ещё сказано? – Я жадно придвинулась, не замечая, что тесно прижимаюсь к нему плечом.
Мы чиркали спичкой, проявляя страницы, и повеселевший после моих слов Касинель читал вслух про способы определить худые намерения у попросившегося на ночлег путника, про врачевание различных недугов, про подкормку роз и пользу от появления дома сверчка - его пение отгоняет злых фей. Иногда это были отвлеченные размышления женщины, её планы на предстоящей день, а то и просто рисунки со сценками из повседневной жизни.
В общем, перед нами был самый настоящий дневник, столь же подробный, сколь сумбурный. Правда, раньше я не встречала дневников, написанных невидимыми чернилами, но кто знает повадки и умения ведьм прошлого? Вдруг им не нужна была проявка теплом, чтобы увидеть текст? Будь у меня побольше времени, с удовольствием изучила бы полезное и увлекательное содержимое подробнее, но сейчас на первом месте стояла другая задача, поэтому я подтолкнула локтем Касинеля, зависшего над способами извлечения наконечников стрел.
- А про Кольцо там ничего?
Мы пролистали около трети, но он ни разу не упомянул его, бегло просматривая страницы и в паре слов пересказывая содержимое каждой.
Охотник просканировал взглядом следующий разворот и потянулся перевернуть страницу.
- Пока нет.
Внезапно лестница исполнила предупреждающую симфонию скрипов. Бабушка! Значит, гостьи ушли, да и пора бы уже. Одной рукой я вырвала у Охотника дневник и засунула под подушку, а второй погасила икеевский светильник.