Страница 32 из 49
Закрыв дверь, я прислушалась к голосам внизу, но то ли соседки теперь молча жевали кексы, то ли перешли на совсем не различимый шепот. Выждав для верности ещё пару минут, подошла к окну и подняла раму.
От кромки сада к дому метнулась тень и ненадолго пропала из виду внизу. Скрипнули перила веранды, ухнули столбики, и на крышу на фоне неба приземлился в эффектном кульбите силуэт. Черепица жалобно вздрогнула, но выдержала. Довольно пологий скат примыкал прямо к окну. Я попятилась, пропуская Охотника, быстро опустила раму и задернула занавески. Нащупала кнопку ночника, и облако из «ИКЕА» озарило комнату мягким светом.
Касинель, стоя на лоскутном коврике в центре, повернулся кругом. В тот же миг я увидела свое жилище чужими глазами: нелепые тапочки из конопли, подаренные родителями незадолго до того, как сами они пропали в урагане, зацелованный постер кинозвезды, цветной бюстгальтер на спинке стула, крошки от чипсов на покрывале…
Я заметалась, собирая разбросанные вещи.
- Извини, у меня слегка не прибрано, не ожидала сегодня гостей.
Касинель с интересом переходил от вещи к вещи, внимательно рассматривая каждую мелочь, впитывая информацию.
- А это кто?
Он повертел нашу с Арием фотографию: огромный моток розовой сахарной ваты – как сейчас помню её клубничный вкус – и наши липкие улыбающиеся лица по бокам с по-дурацки разинутыми ртами, позирующие на телефон, который я держала в вытянутой руке. Сердце сжалось.
- Так, никто. Мимо проходил и попал в кадр.
- Он ещё и твою еду ел, - осуждающе заметил Охотник и поскреб ногтем гладкое покрытие. – Удивительно точная миниатюра.
Я вырвала у него рамку, кинула в коробку, куда только что побросала все лишнее, и толкнула её ногой под кровать.
- У нас все такие. Давно собиралась от неё избавиться, но всё забывала. Теперь давай подумаем, во что тебя одеть. А пока я ищу, воткни, пожалуйста, телефон вот в те две дырочки. – Я протянула ему сотовый с подключенным зарядником, указав на розетку, а сама раскинула мозгами.
По итогам размышлений пришлось лезть обратно под кровать за коробкой. Завтра попрошу Чезаре принести что-нибудь из его гардероба, а сегодня придется обойтись своими силами. Я извлекла со дна новую футболку с коротким рукавом, которую собиралась подарить Арию на трехмесячную годовщину наших отношений, и встряхнула. Купила пустую и сама нанесла принт акриловыми красками: просвеченная, как рентгеном, грудная клетка, а в ней – сердце, которое держит в руках табличку с надписью «занято».
- Вот, попробуй, должно налезть.
Арий трижды в неделю посещает качалку, но Касинель от природы наделен более выдающимися пропорциями, вдобавок на голову выше. Он поблагодарил и принялся бороться с горловиной.
- Дай помогу.
Звук треснувшей под напором мышц ткани доставил мне злорадное удовольствие.
- Прости…
- Ничего страшного, её я тоже давно собиралась выбросить.
Вниз одолжила старые дедушкины шорты, которые носила дома в дни Великой Стирки. Куртка наконец обрела свободу и повесилась в шкафу.
Фосфоресцирующая стрелка будильника задребезжала, раскачивая пружину, щелкнула и переместилась на двенадцать. Каждый день такое светопредставление – можно подумать, сейчас в комнату въедет Золушка в тыкве.
Неужели уже полночь?
Хорошо, что завтра выходной. Плохо, что у соседа газонокосилка. Я очистила журнальный столик от всего лишнего, подкатила к кровати, водрузила на него наш поздний ужин и сняла крышку со сковородки. Даже в холодном виде равиоли оказались восхитительными, что подтверждалось благодарным урчанием, почмокиваниями и отрывистыми восклицаниями моего сотрапезника, а также скоростью, с которой они исчезали.
- М-м, ты и впрямь кудесница.
Вилка в моей руке замерла - про равиоли речи не шло, тут уж он сам додумал… Я вздохнула и сунула её в рот.
- Когда мы поведаем госпоже Финварра о Сыне Шакала? Завтра? – Касинель наколол и заглотил сразу пять квадратиков с волнистыми краями и шумно запил соком.
- Нет! Я решила, что мы не станем ей ничего говорить. С этой мелочью справлюсь сама.
Меня окинули сомневающимся взглядом.
- Сын Шакала опаснее, чем тебе мнится.
- Справлюсь, - упрямо повторила я. – Иначе она никогда не будет воспринимать меня всерьез и до конца жизни станет попрекать тем, что я натвори… тем, что случилось.
Да и чем она поможет против метающего молнии Варлога? Пирогами закидает?
- Лучше скажи, почему ты называешь его Сыном Шакала? Откуда такое прозвище?
- Точно больше не будешь? – Я помотала головой, и Касинель подгреб к себе сковородку. - Один его далекий предок, очнувшись раненым на поле после битвы, обчистил павших товарищей по оружию, - вилка воровато пробежалась между макаронинами, выцепляя кусочки сыра, - а после добил своего военачальника, вырезал у него печень и съел. - Рассказчик театрально пронзил последнюю равиолину и отправил себе в рот.