Страница 61 из 65
— Когда я открыла глаза, это было как просыпаться из кошмара в идеальный сон, — тихо сказала Агнес, большая часть гнева ушла из ее голоса.
— Как это? — спросила с любопытством Эш.
— Я чувствовала себя прекрасно, — просто сказала она, а потом добавила, — я снова почувствовала себя сильной и здоровой, и моя кожа была идеальной. Рубцы, которые всегда смущали меня, исчезли. Мои волосы сияли в зеркале, которое Сусанна поставила передо мной, — она слегка улыбнулась от воспоминаний и призналась, — Я даже не возражала, когда Сусанна сказала, что мне придется покинуть монастырь. Она дала мне одно из ее платьев. Оно было немного большим, но самое прекрасное, что я когда-либо носила, и я почувствовала себя в нем красивой. Мы выехали, как только солнце село.
— Следующий месяц был чудесным. Арманд принял меня и заверил, что я всегда буду желанна в его доме, а Сусанна помогала и приглашала всех, кто был достаточно близок, прийти. Она научила меня охотиться и кормиться, и… — Агнес вздохнула. — …я скучала по солнечному свету, но ночь была нашей, и я больше не боялась никуда выходить без защитника. Я чувствовала себя свободной.
— Что случилось? — спросила тихо Эш.
— Приехал Джон, — сказала она, ее улыбка исчезла. — Семья услышала, что я покинула монастырь, и отец послал Джона, чтобы выяснить почему. Арманд в основном обращался с ним. Теперь я понимаю, что он управлял его разумом и успокаивал его, и он довольно хорошо погостил до той ночи, когда он упал с лошади.
— Седрик сказал, что ты изменила Джона, чтобы спасти его.
— Да, — призналась Агнес. — Я не был уверена, что должна. Он был без сознания, и я не могла спросить его, желает ли он этого, но Сусанна продолжала меня подталкивать, чтобы спасти его, как она спасла меня. А Джон всегда был моим любимцем. В конце концов, я сделала это… и все изменилось, — с горечью добавила она.
— Сначала все было в порядке. Он был рад, что остался живым и здоровым, когда проснулся, и мы втроем бегали ночью и смеялись, пока он был там. Но потом он пошел к своей Элизабет. Ему нужна была его Элизабет.
— Его невеста? — спросила Эш. Седрик никогда не упоминал имя женщины. Когда Агнес кивнула, она пробормотала, — Седрик сказал, что она плохо восприняла это.
— Нет, она не приняла это, — согласилась Агнес. — Она отвергла его и сказала кое-какие ужасные вещи. Джон был опустошен. Он был несчастен и неприветлив со всеми, но главным образом со мной. И он продолжал ходить в деревни и выпивать галлоны пива, пытаясь напиться до забвения. Арманд сказал ему, что это больше не работает, но он пробовал… и пробовал… и пробовал, — добавила она горько и покачала головой. — Я знала, что он винил меня в превращении, но он никогда не говорил этого, и я пыталась быть терпеливой и просто ждала, надеясь, что это пройдет. Но месяцы прошли, и ему не стало лучше. Мне казалось, что я хожу по яичной скорлупе, жду его следующей вспышки характера. Арманд пытался подбодрить его, но ничто не работало. Я начала сожалеть, что изменила его, и жалела, что не позволила ему умереть. И затем я начала жалеть, что Сусанна не позволила умереть мне. Тогда он никогда бы не приехал сюда, никогда не ломал бы шею…, я была бы со своим Богом, а он с его Элизабет.
Эш могла услышать отчаяние и депрессию в ее голосе, зная, что это должно было быть в сто раз хуже в то время.
— А потом у Сусанны появился маленький Николас, — сказала Агнес, немного более счастливее. — Все были счастливы. Джон даже перестал уезжать в деревню, чтобы выпить, и улыбнулся один или два раза. Николас был таким красивым ребенком. Арманд отправился ко двору, и мы втроем тряслись над ребенком. Это было почти как в то время, когда Джон был только что изменен… а потом Маргарет и Жан Клод приехали в гости.
Когда она ненадолго замолчала, Эш с любопытством посмотрела на нее, задавшись вопросом, почему этот визит положил конец тому, что звучало как исцеление для нее.
— Это был небольшой комментарий, — тихо объяснила она. — Вообще-то, комплимент. При прощании Маргарет улыбнувшись нам с Джоном, взяла наши руки в каждую из своих и сказала: «Вы оба прекрасно обращаетесь с Николасом. Сусанне повезло, что вы здесь. Вы оба будете замечательными родителями, когда у вас будут свои дети.» — Агнес сжала губы, глаза ее были сосредоточены на дороге впереди. — Я просто рассмеялась и сказала спасибо. Я не понимала, какое это влияние оказало на Джона, пока они не уехали, а Сусанна вернулась к Николасу. Я повернулась, чтобы прокомментировать Джону о том, как хорош был их визит, а он оглушил тем, что направляется в деревню. Я молчала на эту тему в течение нескольких месяцев, но это была такая прекрасная неделя, так как Николас родился, я просто не мог позволить этого. Я последовала за ним в конюшню, умоляя его не ехать в деревню, прийти помочь с Николасом, это заставило бы его чувствовать себя лучше. Почему он сорвался? Он видел то, чего у него никогда не будет? А потом он просто взорвался на меня. Он потерял свою любовь. У него никогда не будет детей, которых они должны были иметь. Для него никогда не будет другого партнера по жизни. Мы все бездушные черти. Ради бога, я кормилась от монахинь. Я приспешник дьявола и сделала его таким же. Он ненавидел меня за это и никогда не простит меня. Просто видя меня, он испытывал отвращение. — Она остановилась и повернулась к Эш. — Ты догадалась, что было дальше.
— Да, — тихо сказала Эш. Джон выплеснул все свое разочарование и гнев на Агнес и, несомненно, заставил ее чувствовать себя ужасно. Эш всерьез недолюбливала людей, которые это делали. У нее был опыт общения с различными видами людей в мире; те, кто получил удар по жизни и отвечал ударом на удар, те, кого били, и они поворачивались, чтобы пнуть кого-то другого, и те, кого били, а они продолжали жить. Она восхищалась теми, кто отвечал ударом на удар и могла жить с теми, кого били, а они продолжали жить, но у Эш не было времени для тех, кого пнули, а они разворачивались и пинали кого-то другого. Это было насилие, и они злоупотребляли им, и Джон злоупотребил Агнес в тот день в конюшне. К сожалению, уже зная историю, она знала, что Агнес тогда повернулась и перевела зло Джона над ней на Сусанну, и в гораздо более смертельном способе.
— Да, я сделала это, — призналась она с сожалением, снова читая ее мысли. — Когда Джон вылетел, я просто рухнула в углу конюшни и заплакала. Я была убеждена, что я монстр. Что я разрушила его жизнь, и моя тоже была разрушена. У нас были ножи, которые служили одновременно оружием и посудой, которую мы носили в ножницах в поясе.
— Помню, — пробормотала Эш.
— Да, я предполагаю, что ты помнишь, — сказала Агнес. — Во всяком случае, я взяла один и вскрыла себе вены, но к моему ужасу раны просто-напросто стали закрываться. Казалось, я даже не могла покончить с собой… что меня взбесило. К сожалению, именно тогда Сусанна нашла меня в конюшне. Она бросилась на колени рядом со мной, спрашивая, что случилось, и… я просто взорвалась. Я бросился на нее с ножом и ударила ее по горлу. Она даже не схватилась за рану, она просто смотрела на меня, пораженная, ее кровь хлынула повсюду, а потом я вдруг оказалась на ней, закалывая ее снова и снова, пока не перестало болеть.
Эш полагала, что Агнес пыталась сказать, что она сама перестала страдать эмоционально, только когда Сусанна прекратила страдать. Она сомневалась, что кто-то снова и снова ударяя ножом, может заставить их боль прекратиться. Ну, когда они умрут, так и будет, конечно.
— А потом я просто сидела рядом с ней с минуту, в ужасе от того, что я сделала, — Агнес продолжала, не удосужившись прокомментировать мысли Эш на этот раз. — И тогда, конечно, я запаниковала, когда поняла, что Арманд возненавидит меня, и я, вероятно, буду сожжена заживо за свои грехи… и вот тогда я подумала об огне. Это очищение. Он скроет мои грехи.
— И ты подожгла конюшни, — тихо сказала Эш.
Агнес кивнула.
Они обе молчали в течение минуты, а потом Эш спросила:
— А Алтея?