Страница 3 из 5
Я потерла глаза. Все осталось на месте.
– Черт, – пробормотала я. – Все еще пьяная, что ли?
Но больная голова говорила о противоположном.
Тогда я, набравшись решимости, потопала на кухню, на странный шум.
Руслан, выломав из моего веника пучок прутиков, и соорудив себе что-то вроде метлы, аккуратно наводил в кухне порядок – сметал весь мусор поближе к ведру.
– Привет! – улыбнулся он мне. – Как спалось?
Вместо ответа я рухнула на ближайшую табуретку… и глупо хихикнув, выдавила:
– А ты, значит, все-таки на самом деле?
Он оглядел себя, как будто и сам уже сомневаясь в своей реальности, и неуверенно сказал:
– Вроде да… – и тут же добавил. – Кстати, спасибо, что все-таки ничем не запустили.
– На здоровье, – опять глупо хихикнула и икнула я. Боль от "ика" тут же стукнула по голове, я сморщилась…
– Что, тяжело? – сочувственно сказал Руслан и вздохнул. – Я так бы хотел приготовить вам кофе… но увы! – он сокрушенно развел руки. – Вот поэтому и решил заняться хоть чем-то полезным… тем, что у меня получится.
– Что вы! Я сама, – тут же поправилась я со своего невежливого "ты". – И можно с ликерчиком… Тогда снова "человеками" станем.
Он, заметив мое смущение, грустно сказал:
– Не переживайте… Можно и "ты"… Что я за персона?…
– Дело не в росте, – совершенно серьезно сказала я. – Я… просто не проснулась еще… – смущенно пыталась оправдаться я: – Да и голова трещит…
Тут я, наконец, заметила еще одну вещь и, окончательно покраснев, забормотала:
– Ох, извините… Я не подумала! Сейчас принесу ваши вещи… – дело в том, что он был в чем-то типа набедренной повязки, сделанной из кусочка носового платка… Впрочем, зрелище было приятное – его, хоть и крошечная, фигурка была такой ладной, мускулистой и мужской, что мне, если честно, не очень хотелось нести ему его вещи… – Они, я думаю, давно уже высохли!
Эти вещи – вельветовые синие брючки, такая же жилеточка, и темно-желтая рубашка что-то мне очень живенько стали напоминать… Видимо, заметив мой сосредоточенный вид, Руслан, когда я отвернулась, одеваясь, стал рассказывать:
– Вы наверно угадали… Это кукольные вещи – Кен… так, кажется, зовут эту куклу-мужчину… и Бабри, знаете? …вот у них дети… Это вещи их "мальчика".
– Ну, да! – обрадовалась я. – Точно! Я у подружкиной дочки видела! А я-то все думаю – откуда я их знаю?
– Я долго дружил с одной девочкой… – тут он смутился и запнулся, – вернее, конечно, она со мной… Она верила в сказки и думала, что я – гномик. И дарила мне вещи от своих кукол… Поворачивайтесь, я уже.
– А вы…– я, повернувшись, решила продолжить тему. – Кто вы на самом деле?…
– Ванновый! – засмеялся он. – Про кофе вы не пошутили? Кажется, полжизни за чашку кофе!
– Да, конечно, сейчас сварю! – спохватилась я, но тему не закрыла. – Ну, хорошо… пусть Ванновый. А, кстати, что с девочкой? Она выросла и перестала верить в гномиков?
– Нет, девочка переехала, – вздохнул он. – Она долго плакала и хотела взять меня с собой… Но как? Ее мама обязательно бы проверила – что и как она собрала в сумки… Да и сам я не хотел никуда переезжать, не зная что там и как? Я убедил ее, что ехать мне никуда просто нельзя. Вот, собственно и все…
Я приготовила кофе, разложила все возможные продукты подоступнее для Руслана, потом соорудила из принесенных книг очередную "лесенку" и мы сели завтракать. Я первая предложила:
– Руслан, может, хватит выкать? И я не только про вас… Меня тоже совершенно незачем так официально.
– На брудершафт не получиться! – засмеялся он. – Но я – "за"!
– Руслан, – решила не отступать я от заданной темы, – а чем же все-таки… в… ты питаешься? Если и девочка уехала, и других знакомых нет?
– Ох, – тяжело вздохнул он и потупился. – Лучше бы не за завтраком… Одно скажу – счастье, что у меня такой прямо-таки "луженый" желудок… Все принимает. Тьфу-тьфу-тьфу, – он постучал по столу. – Но лучше все же потом.
– Хорошо, – тут же согласилась я.
Мы еще какое-то время молча ели, пока, наконец, моё любопытство опять не полезло наружу:
– Руслан, а все-таки… До вчерашнего дня я была больше материалистом…
– Ну, я вообще-то довольно материален! – он великодушно протянул мне руку.
Я не удержалась и потрогала… Или, скорее, он меня. Погладил крохотной ручкой по пальцу… черт! Стало приятно…
– Ну, как? – усмехнулся он.
– Наверно, не так выразилась… – пробормотала я смущенно. – Ну, не верила я до вчерашнего дня в водяных, домовых и …ванновых!
– И сейчас, кажется, не веришь, – опять улыбнулся он.
– Не верю! – с вызовом сказала я.
– И правильно делаешь, – теперь уже вздохнул он.
– ?!?!?
– Нет ни домовых, ни водяных… Только один Ванновый. Я, то есть.
– А, может, поконкретнее? – попросила я. – И потом… эти твои оговорочки: "Раньше звали"… "лучше забыть"… Что было раньше?
Он опять вздохнул, пристально посмотрел на меня своими замечательными и грустными глазами, помолчал, потом почти прошептал:
– Знаешь, не веселая история… Да и какая-то ярмарочно-фантастичная… Как фантик… В Ваннового проще поверить, намного… Все-таки, похожая нечисть давно и в сказках и в легендах присутствует…
– Зубы ты умеешь заговаривать, это точно, – серьезно сказала я. – Но я вредная и въедливая. И приставучая. Бабушка говорила – как банный лист. Так что мне проще отдаться, учти.
– Нет, ты не вредная! – вдруг засмеялся он. – Я вообще-то давно тобой любуюсь… – тут он смутился и покраснел: – Ты только чего такого не подумай!… Я только то, что можно… Честно. И ты замечательная…
Тут уже смутилась я, но вовремя вспомнив о своей въедливости, напомнила:
– Историю давай. Я слушаю.
Он помолчал, опустив длинные черные ресницы, вздохнул и – как в омут:
– А!… что терять? Примешь за сумасшедшего? …тогда уж все до кучи – Ванновый-Сумасшедший. Все равно. Слушай…
Я был когда-то нормальным. Совершенно нормальным и даже высоким – под метр девяносто – парнем. В школе учился, потом в авиационный поступил… все здорово было…
Я так яростно хлопала глазами, что он грустно усмехнулся:
– Уже не веришь?
– А?… – только и смогла выдавить я.
– Наверно, не с того начал, – вздохнул он. – В общем были у меня мама, отец, дядя – его брат, бабушка с дедушкой… Все как у людей. Первая погибла мама – она горными лыжами увлекалась… разбилась… Бабушка с дедушкой недолго после этого протянули – единственная любимая дочка, умница, красавица, да к тому же поздний ребенок… Даже внук, я то есть, не смог их от этого горя отвлечь. Так друг за другом за ней и ушли… Отец тоже переживал, конечно, очень… Но у него были я и мой дядька. Я – ребенок, а дядька – как ребенок. Нет, ребенком он, конечно, в буквальном смысле этого слова не был – он был химик, руководил даже какой-то лабораторией в НИИ…не помню уж каком… Но вот его образ жизни! Он все время что-то изобретал. И все свои немалые заработки тратил на реактивы и приборы. А отец тогда в недвижимости работал, зарабатывал отлично, еще до гибели мамы квартиру хорошую купили, обставили, две машины, дача были… Ну, и дядьку он буквально от голода спасал и, хоть и был младше, ругал и пытался воспитывать. Куда там!
Руслан опять вздохнул, вспоминая что-то своё, а потом продолжил:
– Так вот. Когда мы одни с папкой остались, дядя начал приставать к нему, чтобы тот дал ему какую-то совершенно немыслимую сумму, и говорил, что де мол что-то ТАКОЕ изобрел, что стоит ему только это свое изобретение обнародовать – вернет все! И даже больше. Ну, понятно куда отец его посылал! И говорил, что еще в трезвом уме. А потом – авария… Я-то выжил… на заднем сиденье спал, а вот папка…
– Господи, – вздохнула я. – Что же за напасть-то на вашу семью?