Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 16 из 27



Мы с Делой обернулись. У задней двери стояла Вида.

– Мы с Солли отловили несколько лошадей гвардейцев. И я собрала в седельные сумки все, что сумела.

– Хорошо, – кивнула Дела. – Где наша одежда? Леди Эоне нужно платье. И лечение.

А еще нужно убрать фолиант подальше от моей руки – подальше от меня. Горло сжалось, словно от утраты. Фолиант был моим постоянным спутником последние несколько недель, символом надежды и силы. Казалось, будто меня предал верный друг.

Вида поманила нас на конюшенный двор. Снаружи пахло лошадьми, зерном и навозом – приятная перемена после запаха пролитой крови и выпущенных кишок. Я глубоко задышала, надеясь побороть отчаяние, грозившее захлестнуть меня с головой. Если я не могу доверять дневнику, то как сумею подчинить свои способности?

Вдоль коновязи стояли четыре лошади. Солли расхаживал между ними, успокаивая встревоженных животных мягкими поглаживаниями и нежным шепотом. Заметив наше приближение, он остановил нас взмахом руки:

– Мои леди. – Солли склонил голову набок, его обычную кривую усмешку сменили поджатые губы. – Не подходите к лошадям. Они все готовились для сражений и лягнут любого, кто окажется рядом.

Дела подтолкнула меня к хлеву:

– Иди с Видой, перевяжи руку и оденься. Только не в траур, во что-нибудь более незаметное.

Обойдя лошадей по кругу, я двинулась за Видой в сарай. Волы замычали, когда мы миновали их стойло. Наверное, они голодные. Я вдруг поняла, что тоже проголодалась, и невольно усмехнулась. Предательство и утраты меня не волновали – лишь еда и отдых.

Вида оглянулась через плечо:

– Насколько серьезна рана?

Крепкие объятия жемчуга притупляли боль, но теперь, когда я сосредоточилась на порезе, рана ныла при любом движении пальцев. Я вздохнула:

– Рана не слишком глубокая. И кровь уже не идет.

– Я видела, что ты сделала для его величества, – вдруг сказала Вида. – Как ты его остановила. Очень храбрый поступок.

Отвыкнув от теплого отношения, я окинула ее настороженным взглядом.

Вида поспешила к нашей повозке:

– Ткань для перевязок уложена в седельные сумки. Я достану, когда ты оденешься. – Она откинул полог и начала копаться в ближайшей корзине. – Вот, держи.

Вида передала мне пару плетеных сандалий на тонкой подошве, годной лишь для мощеных городских улиц, и вновь вернулась к поискам. Наконец она выудила из корзины два аккуратных свертка, один цвета ржавчины, другой оливково-зеленый. Вида встряхнула ткань, первый сверток оказался длинной широкой юбкой, а второй – верхней туникой. Повседневная одежда жены купца. Сопротивление обо всем позаботилось.

Вида присела на корточки, раскрыв передо мной юбку:

– Быстрее, моя леди.

Я шагнула вперед. Вида натянула юбку на мою окровавленную нижнюю рубаху и ловко завязала тесьму на талии. Только-только разгорелся рассвет, а воздух уже был горячим и тяжелым. К полудню я задохнусь под всей этой тканью.

– Руки, пожалуйста, – попросила Вида.

Я послушно подняла руки. От знакомого движения нахлынули печальные воспоминания, как Рилла одевала меня во дворце. В безопасности ли они с Чартом? Вступив в права наследства нашего мастера, я освободила их обоих и назначила Чарта наместником в своих владениях, но это еще не гарантия безопасности. Особенно если верховный лорд Сетон посчитает их прекрасным рычагом давления на меня.

Вида натянула тунику мне на голову и одернула ее, прикрывая грудь и бедра. Затем еще раз залезла в корзину и достала красный пояс – шелковый, блестящий, дорогой. И только тогда я задумалась, чью одежду ношу. Юбка и туника были уже не новые, а никакая купчиха добровольно не расстанется ни с одним отрезом шелка, разрешенным законом. Неужели это наряд убитой мною женщины? Я отмахнулась от ужасной мысли. Нет, ткань слишком хороша для сельчанки.

Вида трижды обернула пояс вокруг моей талии и завязала спереди. Отступив назад, она оглядела меня и поправила высокий воротник:

– Прическа неправильная. Но полагаю, это пустяки. Там, где мы поедем, не будет лишних глаз.

Я протиснула пальцы под пояс – очень туго.

– Я нашла это в комнате. – Вида достала из глубокого кармана своего платья два кожаных кошеля. – Что-то важное, да?

Компас заклинателя и посмертные таблички. Я потянулась было к ним, но замерла. Компас тоже принадлежал Кинре. И наверняка привязан к ее силам куда больше, чем дневник.

– Спрячь их, – велела я.

Вида начала убирать кошели обратно в карман.

– Нет, погоди, – остановила я ее.

Я схватила кисет с посмертными табличками и сунула за пояс. Когда настанет миг тишины и одиночества, я помолюсь Кинре, попрошу ее оставить меня в покое.



Чтобы скрыть свое замешательство, я наклонилась и попыталась надеть сандалии, но объемная юбка мешала.

– Зачем же столько ткани? – пробормотала я, собрав подол в руку. – Я бы предпочла тунику и мужские штаны.

– Как и все мы, – согласилась Вида.

Я вскинула голову. Она смягчилась ко мне?

– Не все. К примеру, леди Дела. – Я рискнула улыбнуться.

Неожиданно Вида ответила смехом:

– Вот уж правда.

– Что за правда про леди Делу? – спросила оборотная, проходя мимо волов, чем вызвала их жалобный плач.

Вида покраснела и попятилась, но я ответила:

– Мы мечтаем вновь обрядиться в штаны, а ты – в юбку.

Дела мрачно улыбнулась:

– Больше всего на свете. – Затем подняла шнурок с нанизанными на него сухофруктами – армейский дорожный паек, наверняка взятый из запасов Хаддо. – Перекуси перед дорогой. И перевяжи наконец руку.

– Дела, – позвала я, пока она не ушла. – Выполнишь мою просьбу? – Я размотала жемчуг, игнорируя его упрямое сопротивление и болезненные уколы в сердце. – Позаботишься о фолианте?

– Отдаешь его мне? – удивилась Дела.

Я протянула книгу; жемчуг вновь плотно обвился вокруг нее.

– Только ты в силах расшифровать записи. А так сможешь уделять этому любую свободную минуту.

Накрыв мою руку своей, Дела какое-то время меня изучала мое лицо. Чувствовала, что я что-то утаиваю? Но я не могла рассказать ни ей, ни кому бы то ни было еще, что моя прародительница, на которую мы все так надеялись, была предательницей. Неудивительно, что имя Кинры вычеркнули из летописей, а ее дракон покинула Круг на пять сотен лет. В моих жилах текла гнилая кровь. Мне досталось непростительное наследство, за которое придется отвечать перед богами.

Дела наконец взяла фолиант:

– К твоим услугам, леди заклинатель.

И она спрятала дневник и охранявшую его нить жемчуга под тунику.

Вида закрепляла повязку на моей руке, когда в боковом проулке появился император. Шаг его был быстрым и уверенным. Рико, Юсо и уцелевший гвардеец следовали за ним на разумном расстоянии. Даже от дверей хлева, где мы сидели, я отчетливо ощущала царившее между мужчинами напряжение.

– Лошади готовы? – набросился император на Солли. – Их напоили?

Тот бухнулся на колени, лбом припав к земле:

– Да, ваше величество.

Вида по примеру Солли рухнула коленями и лицом прямо в грязь. Я опустилась следом и поклонилась в пояс под углом полумесяца. И только когда Дела зашипела и жестом велела мне припасть ниже, я поняла свою ошибку, ведь я поклонилась как лорд, а не как леди.

– Встаньте, – сухо приказал император.

Мы поднялись, и он окинул взглядом лошадей:

– Только четыре? А нас сколько?

– Восемь, ваше величество, – отозвалась Дела.

– Значит, скачем по двое. Нужно как можно быстрее уехать так далеко от этого трактира, как только получится.

Рико шагнул вперед. Как и обещал, он принес мечи Кинры. Клинки были протерты. Но они едва не пролили кровь императора, и я не могла рисковать и прикасаться к ним в его присутствии.

– Ваше величество, – сказал Рико, – позвольте леди Эоне ехать с вами. Ваша лошадь не вынесет двоих мужчин.

Разумный совет, но я знала, что Рико предложил это, только чтобы самому ко мне не приближаться. Мне так и не выпало шанса поговорить с Рико о том, как я подавила его волю во время боя. Я попыталась стряхнуть дурное предчувствие. Я не хотела никем управлять и тем более не хотела, чтобы это встало между нами. Доверие Рико и так уже было омрачено подозрениями.