Страница 33 из 56
- Да, - кивнул князь. - Только заедем за холмы, поглядим всё равно, что там.
- Пусть, - сказал Рагдай. - День ещё не кончен.
- Да? - Стовов хмыкнул и тронул коня. - Эх, Пыток по таким местам ходит как по ровному.
Медленно, молча двинулись среди зловещего карканья, чавканья и смрада. Когда достигли ложбины между холмами, пришлось спешиться, оттого что мёртвые лежали грудой, один на другом и лошади не хотели идти. Их тянули за поводья, нахлёстывая. Лошади скользили, трясли шеями, дёргались. Кутургуты тут лежали в панцирях, шапках. Вокруг валялись иссечённые щиты, изломанные копья, клинки, всё было утыкано стрелами. Тут была настоящая сеча. Кроме кутургутов, убитых не было. Своих франки и саксы, видимо, забрали с собой.
Те, кто бродил среди посечённых, обирая мертвецов, при приближении неизвестных воинов отходили, держась на безопасном расстоянии - больше полёта стрелы. По виду это были моравы или чеши.
Не воины.
Глава семнадцатая
КОРОЛЬ ДАГОБЕР
Поле кончилось. Впереди был разрыв в лесной стене. Стояли молодые травы и холмы, поросшие кустарником. Кое где зелёными скалами громоздились старые дубы. Дальше, в дымке чернела широкая лента реки Моравы.
- Поворачиваем? - наклонился к князю Тороп, то и дело набирая полную грудь свежего воздуха.
- Отдышимся, - кивнул Стовов и мотнул головой, словно хотел вытряхнуть из глаз видение. - Отдышимся и опушкой вернёмся. - Он влез в седло и двинул коня вперёд под уклон, направляясь к одинокому дубу.
- Не нравятся мне эти дымы за холмом и эти звуки, - следуя за князем, сказал Ацур.
- Отдышимся и назад, - упрямо и зло повторил Стовов.
Стребляне согласно закивали. К этому времени Свистель уже лежал поперёк седла одного из полтесков и было видно, что стреблянам обернуться невмочь, не то что вернуться той же дорогой. Обернулся Вольга и тут же сказал бесстрастно:
- Сзади всадники. Десятка два. Идут сюда. Чужие.
- Попались. - Стовов цокнул языком и, не оглядываясь, бросил коня вскачь вниз по склону, увлекая за собой остальных. Под дубом проявились очертания человека, стоящего рядом с лошадью, которая щипала траву и была хилой и маленькой, как у скоморохов. Человек стоял боком, почти спиной и глядел вправо.
До него было всего сто шагов, и он не мог не слышать удары копыт о твёрдую землю, перезвон упряжи и брони. Однако человек не оборачивался, как если б ничто не грозило ему со спины или он был глух.
На полпути стало ясно, что не лошадь маленькая, а просто стоящий рядом громадного роста. На нём были изумрудного цвета шёлковая рубаха, такого же цвета узкие штаны, облегающие мощные ноги, поверх короткий халат без рукавов тончайшей тиснёной кожи. Длинные, ниже плеч, тёмно русые волосы, сплетённые у самых концов в косицы, венчала сверху стальная шапка с макушкой жалом, отороченная белым мехом с вкраплениями чёрного. Руки, такие же мощные, как ноги, человек заложил ладонями за пояс, набранный из литых пластин жёлтого металла, очень похожего на золото. У пояса висел широкий меч, достающий концом расшитых ножен до щиколоток, на пальцах, запястьях, шее, груди, шапке, во всех складках одежд блеск золота и самоцветов. Когда расстояние стало таким, что Вольга, догнавший и опередивший Стовова, смог бы верным броском короткого копья пробить стоящему шею и на всякий случай уже изготовил копье, человек обернулся. Лицо его обрамляла короткая борода. Свисающие усы были тёмными, над ними резко проступал длинный нос, а глубоко за переносицей мерцали светлые глаза, в которых сквозило изумление. И только...
- Вольга, вперёд, вперёд, на холм! - вскричал Рагдай. Голосом рвущимся от встречного ветра и сотрясений бешеной скачки он предотвратил бросок копья. Однако Вольга тупым концом оружия ударил стоящего тут же рядом коня под богатым седлом, отчего тот пустился с места в галоп и быстро исчез. Незнакомец одним прыжком достиг дуба и укрылся за его стволом. По коре мелькнул блик обнажённого клинка. Всадники промчались мимо, брызнув земляными комьями, взлетели на холм, искрошив копытами буйный репей, и будто врезались в хрустальную стену. За холмом, в низинах, на возвышенностях, в тени и на свету, выныривая из зарослей и снова скрываясь, двигались всадники и пешие вои несметным числом. Слева направо и справа налево. Прямо же под холмом стояло десятка два холщовых шатров. А дальше был целый город... Чадили костры, паслись кони, топтались волы, вкривь и вкось стояли крытые повозки. Бродили полуодетые, длинноволосые, вооружённые люди свирепого вида. Они отрывисто переговаривались, смеялись, толкались, пили воду, бросали собакам кости, кидали топоры в соломенное чучело, гремели молотками по подковам, скрипели заточными камнями по лезвиям, пытали кого то углём, отчего слышался надрывный визг, мелькало обнажённое женское тело, за ближними палатками, на дереве, раскачивались трое повешенных вверх ногами, колотил бубен.
- Эх, рубани рука! - Стовов вздыбил, поворотил коня. Казалось, все, кто был на холмах между лесом и Моравой и даже на Карапатских утёсах, уставились на него. Конь под князем звонко, весело заржал. Стовов тряхнул липкими от пота волосами и улыбнулся.
- Тут будем? - спросил Оря, набычив шею, щурясь против низкого вечернего солнца и наблюдая, как, повторяя их путь, из разрыва леса, за которым жило вороньим клёкотом мёртвое поле, появляются всадники. На ветру трепетали хвосты, гривы, плащи, на солнце бликовала крестообразная оковка круглых щитов, прыгали белые лезвия копейных жал.
- Не люблю я длинные копья во встречной сшибке, - нарочито лениво сказал Ацур, вытягивая меч и левой рукой делая движение, словно отбивая несуществующим щитом устремлённое в живот копьё.
- Если стребляне успеют пустить хотя бы по две стрелы, то нас, считай, поровну будет, - почесал затылок Тороп. - Если, конечно, у тех крылья не прорастут. - Он кивнул в ту сторону, куда до того глядел стоящий под деревом: слева едва различимые, таща длинные тени, из тесницы между курганами выходили всадники большим числом, вперемешку с крытыми повозками. Они были далеко, можно было, наверное, десять раз ударить в ладони, прежде чем звук рога достиг бы их.
- Ну, что ждём? Пока те, в шатрах, очухаются? - зло бросил Мышец, и было слышно, как скрипнули его зубы. Он дёрнул поводья так, что в морде коня что то хрустнуло, а глаза животного стали круглыми. - Эх, железо, камень, ветер, солнце!
- Ну, с разбегу размаху? - покосился на князя Тороп.
Стовов кивнул, двинул коня вниз по склону, запрокинул голову, отвёл в сторону руку с мечом и исторг из глотки прямо в белёсое небо с розовой прослойкой заката не то вой, не то рык. Постепенно убыстряя ход коней, они спустились обратно, оставив за спиной чёрную кромку надвигающейся ночи, бело чёрную даль, тревожные крики чужого стана. Тут Рагдай с удивлением увидел, что под одиноким дубом всё ещё стоит великан в золоте.
На один неуловимый миг всё остановилось в глазах кудесника. Застыло заходящее солнце, едва коснувшись Рудных гор, перестала биться на ветру чёлка между прижатыми ушами коня, прекратило сотрясаться пространство заодно с ударами передних копыт, вороний крик затянулся, как вой морской бури. Человек этот под дубом, весь его вид и облачение не могли принадлежать смертному. Однако конь незнакомца всё таки поддался копейному удару полтеска, да и меч против живых оборотень не обнажил бы.
Живой.
И, видимо, ждал подхода из холмистой теснины княжьего воинства. И стоял один по другую сторону холма от стана, похоже швабского, саксонского, может, франконского. И явно подивился появлению диковинного вида полтесков, стреблян, Стовова, Ацура, но не дрогнул при появлении копьеносных всадников с крестообразной оковкой щитов. Видно, он был одним из них. Тех, кто вышли из теснины, тех, за холмом, тех, кто несся галопом, выставив перед собой копья. И он был сейчас лучшей бронёй, чем фризская кольчуга Ацура, стрелой точнее, чем стрелы стреблян, клинком прочнее меча из небесного железа, конём более рьяным, чем княжеский Пыток, заклятием сильнее заговора полтесков.