Страница 7 из 37
Поверить не могу, что действительно это сказала! Язык – предатель, каких мало! – в этом доме, кажется, начал жить своей независимой жизнью. А как иначе объяснить то, что говорю я совсем не то, что собираюсь? Вот и сейчас. По сути, я сказала, что одобряю убийство этой девушки! Но ведь это неправильно! Что бы она ни совершила, она не заслуживала такой участи! Хотя… Что толку сейчас об этом рассуждать? Интересно, это ее предательство толкнуло Оскара на этот путь? Или он уже тогда шел по нему, а она стала лишь одной из многих?
– Расскажи мне о ней, – прошу я, усаживаясь за стол на балконе и готовясь к страшным откровениям.
– А что тебе интересно? – по голосу Оскара слышно, что он улыбается.
Никаких конкретных вопросов мне в голову не приходит – хреновый из меня интервьюер, – так что я просто пожимаю плечами.
– Мне все интересно. – Тоже неплохой выход из положения. – Так что можешь рассказывать все, что захочешь.
– Как насчет тебя самой? – внезапно спрашивает он. – Как бы ты поступила, оказавшись на моем месте?
– Нууу, – задумчиво тяну я. Терпеть не могу такие вопросы, потому что моя реакция на сюрпризы подчас оказывается неожиданной даже для меня самой, и пытаться предсказать ее практически бессмысленно. – Я все-таки не на твоем месте и никогда на нем не была, так что не знаю. Врать не буду.
– У тебя никогда не было болезненных разрывов? – в голосе слышится легкое недоверие. Неудивительно. – Тебя никогда не бросал тот, кого ты любила?
– Если ты о моих парнях, то вынуждена тебя разочаровать, – я только качаю головой. – Нет, я не о том, что у меня их никогда не было. Были, конечно. В университете многие пытались ухаживать за мной, но… любила ли я хоть кого-то из них? Нет. Ровно как никто из них по-настоящему не любил меня. Никто не понимал, что я, в первую очередь, творец, а уже потом девушка. Так что, по сути, я никогда никого не любила по-настоящему, ибо ограниченность мышления современных людей откровенно удручает.
– О, это я как раз могу понять, – внезапно оживляется Оскар. – Правду говорят: встречают по одёжке. Но вся проблема в том, что со временем люди так и не учатся видеть дальше нее. Они считают, что знают человека, и не понимают, что на самом деле видят лишь маску, которую он выставляет всем напоказ. А под этой маской кроется еще одна маска, и так почти до бесконечности. Но люди предпочитают и готовы увидеть только то, что хотят увидеть. Все эти разговоры о ценности внутреннего мира так и остаются для большинства людей просто разговорами. И, несмотря на индивидуальность каждого отдельно взятого человека, большинство из них ничего, кроме одёжки, собой не представляют и отличаются друг от друга лишь фасоном и расцветкой.
Признаться, подобные мысли посещали мою голову много раз. И, видя, как у красивых и ярких молодых людей в головах подчас не было ничего, кроме веселья и тусовок, я снова и снова обалдевала от неправильности происходящего.
– А она была другой? – спрашиваю я, кивая в сторону комнаты с колбой.
– Мы познакомились во время путешествия по Греции, – приходит неожиданный ответ. – И я сразу заметил ее, одиноко стоящую у подножия колонны Парфенона. Нам было так интересно вместе. Я был рад, что наконец-то встретил человека, который меня понимает. Каково же было мое разочарование, когда в конечном итоге она оказалась очередной пустышкой, способной плюнуть в душу, даже не задумываясь о чувствах других. Чего она только не говорила в свое оправдание… Но в ее словах не было ни грамма сожаления. Просить прощения, ибо того требует этикет? Или чтобы «расстаться друзьями»? Какое там… Если даже ее слова был насквозь пустыми. А я просто не понимал, что здесь делает и чего от меня хочет эта чужая мне девушка.
«Прямо-таки история из дамского романа», – внезапно проскальзывает циничная мысль.
Вот только в дамских романах девушки обычно не заканчивают свою жизнь в сосуде с бальзамом…
Выходит, Оскар начал творить после разрыва с ней. Сомневаюсь, что нормальная девушка одобрила бы подобные увлечения своего бой-френда. А она, насколько я поняла, частенько бывала в этом доме. Подумать только, к чему может привести удар ножом в спину от любимой. Кто-то плюнет и забудет, кто-то впадет в долгую депрессию, кто-то поймет и простит. А кто-то простит и забальзамирует.
Черт, наверное, подобные мысли – это неуважение к ее памяти, как минимум, но я ничего не могу с собой поделать. Ну не могу воспринимать этих несчастных, как мертвых людей, хоть ты тресни! Если бы воспринимала, то, может, и не шутила бы. Но нет, я упорно считаю их живыми, оттуда и шуточки.
– А как возникла идея такой композиции? – спрашиваю я, вновь возвращаясь в оранжерею с девушкой.
Появилась из цветка, словно Афродита из морской пены… Издалека может показаться, что она просто спит. Глаза прикрыты, умиротворение на лице. Но, присмотревшись получше, я понимаю задумку до конца. На самом деле она не спит, а словно поет песню.
– Она очень любила водяные растения, – говорит Оскар. – Могла часами смотреть на кувшинки. Из-за этого я называл ее Нимфой. Или Нимфеей. Оттуда и композиция.
– Да ты у нас, смотрю, тот еще романтик, – я не сдерживаю усмешку.
– В нашем деле без этого никак нельзя, – отзывается он, никак не реагируя на мою подколку.
Сидя за столиком на балконе, я опять строчу, как одержимая, выплескивая на бумагу все свои мысли, наблюдения и предположения. Что ни говори, а все-таки я не ожидала, что среди жертв окажется бывшая возлюбленная Оскара. Любил ли он ее на самом деле? Или все его слова – это просто слова? Конечно, мы негласно договорились не лгать друг другу. Но слово, не подкрепленное ничем, так легко нарушить.
Как бы я поступила на его месте? Действительно хороший вопрос… Даже если предположить, что эта девушка действительно была его возлюбленной. Черт, это совершенно ничего не меняет для меня. Меня никогда не предавали в этом смысле. Парней, ушедших от меня, посчитав странной или ненормальной, я изначально в расчет не брала. У меня не было никого, чей уход из моей жизни стал бы для меня невосполнимой утратой.
Сгущаются тучи, и я кутаюсь в лежавший до этого на стуле плед. Начинает накрапывать дождик, ветер усиливается, резво листая страницы тетради, лежащей на столе. Я буквально в последний момент успеваю остановить ее от полета с балкона.
Возвращаться в спальню мне пока что не хочется, особого голода я тоже не испытываю, а посему справедливо решаю, что имею полное право пойти и осмотреть еще несколько помещений. Пройдя через оранжерею, я попадаю в комнату, похожую на небольшую гостиную. Светлые обои, большой бежевый диван с мягкими маленькими подушками, цветок в горшке в углу, картины на стенах, журнальный столик, торшер – все, что надо, чтобы отдохнуть после утомительного рабочего дня. Только телевизора нет, но это и к лучшему, ибо мне кажется, что в этом доме он будет смотреться настолько неуместно, что я абсолютно и полностью разочаруюсь. Ни телефона, ни телевизора, ни радио, ни компьютера, никакой связи с внешним миром, никаких шансов сбежать отсюда – идеальные условия, чтобы довести человека до отчаяния.
Увы, я уже достаточно отдохнула на балконе, поэтому задерживаться здесь никак не входит в мои планы. В выборе между лестницей на чердак и очередной двойной дверью побеждает лестница. Чердак встречает меня сущим беспорядком. Такого сборища всякого хлама я не видела даже в собственном подвале, куда благополучно свалила все барахло, оставшееся от прежних хозяев дома. В принципе, раз никаких дел у меня все равно нет, можно покопаться тут в поисках чего-нибудь этакого.
Уже в который раз подтверждая репутацию экстрасенса, Оскар озвучивает мои мысли практически дословно.
– Тебе тоже кажется, что чердак – это как сокровищница? Временами тут можно найти самые невероятные вещи. Порой я находил тут предметы, о существовании которых до этого даже не подозревал. Кто знает, может, на самом деле, этот чердак как-то связан с каким-нибудь потусторонним миром. Как думаешь?