Страница 368 из 382
– Не воображай о себе невесть что, щенок, – взгляд главнокомандующего потяжелел, наверное, на целую тонну.
– Уверен, перед тем, как потерять руку, вы то же самое сказали Соскэ, – усмехнулся Кодзухиро. И, прежде чем исчезнуть в одновременном сюмпо вместе с капитаном Ямамото, повернулся к Накамуре и произнес: – Не теряйте времени и уходите отсюда.
Когда чудовищное духовное давление перестало ощущаться, все выдохнули.
Прибор для открытия гарганты и создания Негасьона Йоко носила с собой всегда на всякий случай, и место для хранения выбрала куда более надежное, нежели карманы, коих сейчас не было (она все еще была одета все в ту же идиотскую ночнушку, в которой очнулась в бараках Четвертого Отряда). После недолгих споров с Хоугиоку, последняя все же согласилась перенести устройство в свой мир для хранения, а вернуть его в реальный мир она могла самостоятельно, без помощи Йоко, что и проделала сейчас.
– Значит, Уэко Мундо, – вздохнула Рангику, смотря на прибор в руке Накамуры. Кажется, устройство не вызывало у нее особого доверия.
– Не переживай, все с нами будет в порядке, – успокаивающе улыбнулась та. – Там не так уж плохо, уж поверь мне.
– Тогда открывайте поскорее гарганту, – сказал Кира, – а мы задержим любого, кто попытается помешать.
Слова оказались пророческими, потому что эти самые «любые» появились почти сразу же – Изуру только-только успел закончить свою мысль. Судя по характерному одеянию, принадлежали пришедшие к многострадальному онмицукидо, членам которого и так сегодня досталось порядочно. В бою один на один против Киры и Мацумото шансов у них не было, именно поэтому они, видимо, и решили брать числом.
– Ты это чувствуешь, Йоко? – внезапно спросил Гин, когда они вдвоем начали мучить заэлевский прибор, открывающий ход в Уэко Мундо. Чтобы он заработал, требовалось напитать его духовной энергией, и сейчас они оба пытались собрать крупицы своей реацу, которая, благодаря ошейникам, еще и текла по телу хаотично и подчинялась абы как.
Прямо за спиной Гина Изуру сковал Хайнавой и вырубил тремя Шаккахо сразу нескольких нападающих, и Йоко на секунду отвлеклась на него, чуть не пропустив мимо ушей слова Ичимару.
– Чувствую что? – уточнила Накамура, возвращая внимание к нему.
– Подвох. И фальшь, – коротко ответил он. – Кодзухиро только что убрал с нашего пути последнюю и самую опасную преграду. И сказал уходить. Так просто. Слишком просто.
– Чувствую, – подтвердила Йоко. – Еще с того момента, как он помог Изуру спасти меня из заточения. Но что нам остается? Мы не можем здесь остаться, ты и сам это знаешь. И в мир живых уйти не можем – научный отдел просто запрет нас в Дангае. Даже если наш уход в Уэко Мундо – это часть плана Кодзухиро, я не вижу смысла отказываться. Там, по крайней мере, мы сможем перевести дух и спокойно все обдумать. И решить, что делать дальше.
Судя по лицу, у Гина были какие-то возражения на этот счет, но озвучить их он не успел. Они оба даже понять не успели, что произошло, но внезапно их с ног до головы окатило кровью какого-то шинигами Второго Отряда, подобравшегося слишком близко. Крови было так много, словно беднягу выжали буквально до капли.
Полностью сосредоточившись на разговоре и перекачке реацу, они даже не заметили приближающуюся опасность. А когда обернулись, их глазам предстала такая картина, что даже повидавший многое Гин был удивлен дальше некуда. Их двоих, Изуру, Рангику и находящегося неподалеку Ханатаро окружали почти три десятка обезображенных, а иногда и вовсе разорванных на части тел. И по остаткам одежды сразу становилось ясно, что принадлежат они нападавшим. И над всеми ними стояла растерянная Мацумото, смотрящая на дело рук своих с откровенным ужасом.
Конечно, Йоко давно знала, что распадающийся мельчайшей пылью меч Рангику при желании хозяйки может стать ужасным оружием и, попав в тело врага через уши, поры или путем вдыхания, может изнутри превратить оное в кашу. Но она и подумать не могла, что Мацумото, всегда веселая и жизнерадостная Мацумото, применит подобное к своим сослуживцам, пусть и практически бывшим.
Смотрящий на все это Гин, казалось, находился в ничуть не меньшем шоке, чем Рангику. Таким Йоко его не видела никогда и, видит бог, не горела желанием когда-либо увидеть, потому что Ичимару настолько не походил на обычного себя, что не знай она, что перед ней он, точно не узнала бы.
Кира, точно так же залитый кровью, замер в немом изумлении. Он как раз схлестнулся в ближнем бою с одним шинигами, когда меч Мацумото превратил его противника в нелицеприятную кучу некомплектных окровавленных останков. И сейчас Изуру, широко распахнув глаза, смотрел на лейтенанта Десятого Отряда, словно ожидая от нее чего-то. Возможно, объяснений.
Быстрее всех, как ни странно, в себя пришел Ханатаро. Ему уже доводилось видеть такое, когда группы шинигами возвращались после опасных миссий. Порой доходило до того, что несчастных пострадавших приходилось буквально собирать по частям, будто складывая какой-то кошмарный конструктор. Поэтому он не встал столбом, не таращил глаза, хотя, несомненно, был удивлен не меньше остальных, а вместо этого бросился к убитым, пытаясь найти хоть у кого-нибудь признаки жизни.
– Я… я не хотела… я… я не знаю, как так вышло… – прошептала Мацумото, тряся головой, словно пытаясь прогнать ужасный сон. Отказываясь верить в то, что только что собственноручно убила столько людей, которые, по сути, и виноваты-то ни в чем не были, а просто исполняли свой долг. – Я, правда, не знаю! Господи, что же я наделала…
Ее причитания утонули в характерном шорохе, сопровождающем выход из сюмпо, и в следующий миг Накамура и остальные лицезрели застывшее, словно маска, лицо Сой Фонг. Медленно, очень медленно, она переводила взгляд с одного мертвого тела на другое, и было невозможно понять, о чем она думала: ругала ли мысленно своих людей за неосмотрительность, прощалась ли с ними или что еще. Но несомненным было то, что, какой бы хладнокровной женщиной она ни была и как бы ни старалась вести себя с подчиненными отстраненно, строго и бесстрастно, подобное зрелище все равно не могло оставить ее равнодушной. Как-никак, ответственность за жизни всех этих людей лежала именно на ней, и никто не знал, что же командующая онмицукидо чувствовала на самом деле, не прикрываясь маской холодности.
Эмоции в ее глазах сменяли друг друга с бешеной скоростью, и очень скоро потрясенное неверие уступило место холодной ярости. Всего пары секунд ей хватило, чтобы найти среди присутствующих виновницу произошедшего, и Йоко лишь в последнее мгновение заметила блеснувший на ее правой руке золотой коготь шикая Сузумебачи, известный своей способностью убивать с двух ударов. И, крича что-то нечленораздельное, словно пытаясь одновременно сказать «Берегись!» и «Стой!», бросилась капитану наперерез в отчаянной попытке остановить, отвести удар в сторону, спасти подругу. Но все это лишь для того, чтобы увидеть, как на спине Гина, заслонившего Рангику от смертельного удара, появляется черная хомонка, и Сой Фонг, уже не способная остановиться, наносит второй удар.
Время остановилось. Все остановилось. Словно весь мир сократился до здесь и сейчас и встал на паузу. Стоящие в изумлении, словно так не успели ничего толком понять, Изуру и Ханатаро. Испуганная и растерянная Рангику, смотрящая в лицо закрывшего ее собой Гина. Сой Фонг, в глазах которой все еще плещется ярость, но уже постепенно отступает, сменяясь обычным человеческим удивлением. И Йоко, замеревшая на полпути к ним в немом крике.
Все остановилось. И только Шинсо, выпав из ослабевших пальцев, с оглушительным грохотом упал на землю.
– Шинсо-кун!
Камиюмэ, спотыкаясь и падая, со всех ног неслась по каким-то трущобам. Окружавшая ее обстановка угнетала взгляд своей нищетой и разрухой. Далеко не сразу во тьме ночи она узнала это место. Далекий сорок четвертый район Западного Руконгая, в котором она не была так давно и определенно точно не хотела туда когда-нибудь возвращаться. Не останавливаясь, почти не разбирая дороги и не думая о том, куда она направляется, она бежала и бежала.