Страница 72 из 76
— Сначала я бы хотела поехать в Солсбери, — заявила Тиффани. — Когда ты меня туда отвезешь?
— Завтра? — предложил он.
— Вот здорово! — воскликнула она, хлопая в ладоши.
К десяти часам оба уже порядком захмелели. Они забыли заказать еду заранее, а теперь уже было поздно, кухня паба закрылась.
— Я голоден, — пожаловался Флин. — Пойдем поедим где-нибудь.
— Отличный план, я тоже голодная, — согласилась Тиффани.
Когда они вышли на улицу, она обняла его и сказала:
— Я когда-нибудь говорила, что ты очень симпатичный?
— Нет, не припомню, — улыбнулся Флин.
— Ну что ж, — решительно заявила она, — ты — очень симпатичный.
Она широко улыбнулась, а потом поднялась на цыпочки и поцеловала его. Флину казалось, что он попал на небеса, а не стоит рядом с огромными черными мусорными пакетами на Сигрейв-роуд. От восторга по его спине побежали мурашки.
— Ты такая красивая. Мне так нравится, когда ты улыбаешься, — шепнул он. — Если ты будешь улыбаться мне каждый день, то я всегда буду счастлив.
— Спасибо, Флин, — тихо отозвалась она и сжала его руку.
Они медленно брели по улице в сторону Баронс-Курт, заглядывая в окна китайских и индийских ресторанов.
— Нет, здесь мне не нравится, — пробормотал Флин, когда они остановились напротив ресторана «Золотой дракон».
— Что-то я не в восторге от этого места, — подхватила игру Тиффани, уводя Флина прочь от «Раджпута».
— Нет, здесь слишком тихо, — заявил Флин, зайдя в «Тадж-Махал».
Так они и шли, пошатываясь и смеясь, до самой Норт-Энд-роуд.
— Слушай, Флиндерс, собираешься ты меня где-нибудь покормить, или мы так и будем ходить по улицам? — наконец шутливо возмутилась Тиффани.
— Почти пришли. Это за углом, — успокоил он.
Несколько шагов по Тернвилл-роуд, и они подошли к парадной двери их дома.
— И где же? — спросила Тиффани, сонно прислоняясь к плечу своего спутника.
— Здесь. Это мой дом.
— Ах ты, хитрый коварный лис! — засмеялась она, а потом повернулась к нему и еще раз поцеловала. — Я уже не голодна.
Да и Флину есть не хотелось. Они вошли в дом, и он повел Тиффани вверх по лестнице прямиком в сою комнату. Какое-то время они лежали на его кровати, целовались, смеялись и болтали всякий вздор. Флин был невероятно счастлив.
Он не собирался засыпать, но когда через несколько часов проснулся, было уже светло. На носу было лето. Он смотрел на Тиффани и был невероятно счастлив, что она по-прежнему была в его постели. А ведь еще вчера он и подумать не мог, что все так обернется. Тихо выскользнув из комнаты, Флин спустился по лестнице и пошел на кухню, чтобы попить воды, а потом на цыпочках прокрался обратно в комнату и лег рядом с Тиффани. Она спала, а Флин пытался как можно тщательнее рассмотреть черты ее лица: ровная, четкая линия бровей, отличная форма губ, маленькая родинка под правым ухом.
Наконец она стала просыпаться. Еще с закрытыми глазами она улыбалась.
— Будет тебе урок так меня спаивать, негодник, — сказала она и зевнула.
— Старая уловка, — довольно рассмеялся Флин.
Тиффани потянулась и встала с кровати.
— Боже, я даже не знаю, где тут ванная!
Вернувшись, Тиффани встала напротив него и решительно стащила с себя свитер, потом сняла юбку, футболку и носки.
— Ух ты! — с восхищением выдохнул Флин.
Выглядела она и впрямь сногсшибательно.
— Замолчи! — буркнула Тиффани и забралась в постель. — Давай раздевайся, — велела она.
Флин несколько опешил, но потом пришел с себя и быстро разделся.
— Ну наконец-то, — вздохнула Тиффани, поглаживая его по груди.
Потом она крепко обняла его, и он почувствовал совсем близко ее мягкие груди. Это было великолепное ощущение. Он целовал и ласкал ее, пока она не растянулась в полный рост, улыбаясь от удовольствия:
— Ой, мур-мур, чувствую себя кошечкой! — слабым голосом пробормотала она, когда Флин снимал с нее плавки.
Каким он был глупцом, что так расстраивался из-за Поппи! Флину было стыдно за ту ночь, что он провел с ней несколько месяцев назад: это был просто секс и ничего больше, никакой настоящей симпатии. Сейчас ему было в тысячу раз лучше, потому что он занимался любовью с такой отличной, веселой и милой девушкой. Он еще никогда ни к кому не чувствовал такой нежности, и когда он медленно целовал ее и аккуратно раздвигал ее ноги, то был по-настоящему счастлив. Он готов был еще раз перенести все страдания и горести, которые выпали на его долю, лишь бы они снова этим закончились.
— Тиффани, как ты думаешь, этому суждено было случиться? — спросил наконец Флин. Голова Тиффани покоилась у него на груди. — Просто в последнее время я поверил в судьбу и предназначение.
Он думал об «Алхимии для богов». Конечно, эта книга его вдохновила, но он и подумать не мог, что она настолько переменит его жизнь.
— Не знаю, — сказала Тиффани, — но теперь, когда ты мой, я тебя никуда не отпущу.
Они все-таки поехали в Солсбери. Сначала Флин сомневался, серьезно ли Тиффани хотела поехать или сказала это просто так, к слову. Но она заверила его, что это отличная затея, особенно если учесть, что за все время она лишь пару раз выезжала за пределы Лондона.
— Ты все еще не сводил меня на выставку динозавров, хотя давным-давно обещал. Но сначала мне бы хотелось посмотреть окрестности. Я уже порядком устала от этой городской суеты, — объяснила она, а потом лукаво поинтересовалась: — А где мы остановимся на ночь?
У Флина началась новая жизнь, в которой ему несказанно везло. Он выяснил, что родителей на этих выходных дома не будет. Не то чтобы он не хотел знакомить их с Тиффани, ему просто хотелось подольше побыть с ней наедине. Здорово, что в первый настоящий визит в деревенскую Англию он отвезет Тиффани в старый, крытый соломой коттедж, настоящий архитектурный памятник. Тиффани заявила, что это превосходный план, особенно что касается походов по хорошим пабам и посиделок у камина перед открытым огнем. Они быстро доехали до ее квартиры, взяли одежду, а потом наняли небольшую машину.
— Никогда больше не буду этого делать, — пообещал себе Флин вслух и подумал о той свободе, которую он получит вместе с новой машиной.
Выходные были чудесными. За эти два дня влюбленные смогли хорошо узнать друг друга. Во время поездки они так увлеклись разговорами, что даже не включали магнитолу. Они рассказывали друг другу о своем детстве, делились мнениями обо всем на свете и к обоюдному удовольствию выяснили, что на многие вещи в жизни смотрели одинаково. А еще они много смеялись. Они остановились на ланч в «Раднор армз», а потом, решив, что погода как раз располагает к прогулкам, Флин повел Тиффани к старой крепости на холме недалеко от дома Хаверсов.
— Как же тут красиво, — восхитилась Тиффани, когда они стояли на холме, болтали и курили.
Флин был счастлив, что может показать Тиффани одно из самых своих любимых мест, и очень тронут ее восторгами. Для него самого такие места стали очень много значить с тех пор, как он уехал в Лондон. В его памяти они связывались с детством, с тем временем, когда он был счастлив, весел и беззаботен. Для него было очень важно, что Тиффани тоже могла увидеть и оценить красоту этого места.
Он говорил с ней о Томми — своем друге, по которому сильно скучал. Но в то же время Флин заметил, что в последнее время стал вспоминать о нем все меньше. Он стал привыкать к тому, что друга больше нет рядом.
— Ты всегда будешь по нему скучать, — вздохнула Тиффани, — но ведь жизнь продолжается. Человек не может долго грустить.
— Да, ты права, — согласился он, — но тогда мне это казалось ужасным. Такой шок. Я никак не мог поверить. Мне до сих пор все еще чудится, будто Томми просто уехал в путешествие.
— Так проще, — успокоила его Тиффани. — А еще это должно научить тебя ценить то, что у тебя сейчас есть.
— Да, — кивнул Флин, обнял ее и поцеловал со всей нежностью. — Так и есть.
Вечером Флин повел Тиффани еще в один старый паб, где ей очень понравилось. Там не было ни музыкального, ни игральных автоматов, а по стенам были развешены котелки, пилы, косы и множество других сельскохозяйственных инструментов. Паб состоял всего из двух небольших комнатушек и был до отказа набит местными жителями. Тиффани по-детски радовалась, что Флин знаком с владельцем паба и может сам наливать себе пиво прямо из бочек.