Страница 77 из 136
- Не скромничайте, лерра, – распевал соловьём Торвин. – А ваш «инвайт» - это же просто дар богов! Представляете, как приятно после многих часов в кузне принять горячую ванну и при этом не ждать часами пока её приготовят?
- Я хоть и не работаю в кузне, – засмеялась я, – но, поверите или нет, подобная ситуация меня тоже невероятно раздражала. Настолько, что, в конце концов, решила эту проблему раз и навсегда.
- Но то, как попутно с этим вы обеспечили себя прибылью, лерра, не может не вызывать восхищение! – продолжал петь дифирамбы мастер Торвин. А потом доверительным шёпотом продолжил: – Слышал, что некоторые маги пытались понять, как ваши «инвайты» работают и остались с носом.
- Ещё бы! Пришлось хорошенько для этого постараться, – так же шёпотом сообщила я гному и подмигнула.
Мы расхохотались.
Потом карету запрягли четвёркой обычных вороных лошадей и отогнали в особняк.
Почему в качестве тягловой силы использовали лошадок, а не никуров?
Все очень просто: зубастые коники - это боевые питомцы, весьма редкие и дорогие, нужно сказать. Какой смысл впрягать их в повозки, если в распоряжении дроу целый зоопарк копытных, любимой чёрной масти, для разного рода трудовых свершений?
Следующей ночью встала засветло, поскольку нужно было готовиться к королевскому приёму. Из помощниц пустила к себе только Ири. Знала, что только она одобрит то, что собираюсь сегодня совершить. А совершить собираюсь не меньше, чем модную революцию. Сумасшедшую! Шокирующую! Эпатажную по здешним меркам революцию!
Наконец я готова. Отослав отца немного раньше верхом, запрыгнула в карету и двинулась к месту назначения.
Обитель монарха находилась посреди громаднейшего парка. Само собой разумеется, все деревья и кустарники в нём были с магической подсветкой, отчего в темноте казалось, будто повсюду развешаны тысячи мигающих гирлянд.
Дворец тоже был великолепен! Естественно, чёрный с золотом. Но при этом, тем не менее, он казался лёгким и воздушным. С множеством портиков и ажурных башенок; с десятками перекинутыми между этими башенками парящими мостиками, накрытыми хрустальными крышами; с крылатыми статуэтками фей; с величественными и одновременно изящными колонами по бокам от красивой парадной лестницы, которая в свою очередь также была накрыта куполом из горного хрусталя.
Карета моя подъехала. Дверца открылась. Встречающий отец подал руку. Я вышла. И, как и следовало ожидать, у впервые увидевшего наряд дочери Амарисэя глаза покинули орбиты и полезли на лоб. Хороший знак!
- Спокойно, отец, – ухмыльнулась я. – Вижу, тебе понравилось. Уверена, остальные гости тоже будут в восторге.
Держась за руки, мы стали чинно подниматься по лестнице.
Из-за приближающихся дверей лилась лёгкая приятная мелодия. Непосредственно перед входом в гигантский зал для приёмов лакей стукнул церемониальным посохом и громогласно объявил:
- Лерр Амарисэй из Чёрного грота с дочерью Тинувиэль!
На секунду я остановилась в дверях и сказала про себя: «Ну что, Гермилон, смотри - я иду завоёвывать своё первое королевство!»
Зал торжеств поражал своими необъятными размерами. Колонны возносились вверх на несколько этажей, плавно переходя в крышу. Сложный лиственно-цветочный орнамент покрывал пол, стены и потолок, и неясно было то ли он был золотым на чёрном, то ли наоборот – чёрным на золоте. Десятки огромных люстр, похожих на застывшие водопады из горного хрусталя. Тяжёлые портьеры на исполинских окнах. Справа резной балкон, с которого лились чарующие звуки музыки – там находился оркестр.
Несколько сотен дроу, а также представителей иных рас, распределились по периметру комнаты-стадиона, кто вдвоём, кто небольшими группами, и вели негромкие непринуждённые беседы, отчего вокруг стоял лёгкий гул голосов. Периодически, то один, то несколько гостей покидали своих собеседников и присоединялись к другим компаниям. В общем, классическая светская вечеринка, как их показывают по телевизору - народ тусуется, пьёт шампанское и болтает ни о чем.
Сначала, на нас с Амарисэем обратили внимание только те гости, которые находились неподалёку от входа. Но постепенно волна заинтересованности нарастала, пока вдруг не сбились и не замолчали музыканты. Знаете, как в фильмах показывают, сначала один инструмент затих, потом второй, потом все остальные по очереди замолкают и в конце труба делает так – «Т-у-у-у»?
Народ начал усиленно вертеть головами, отыскивая причину, по которой прекратилась музыка, и взгляды стали наталкиваться на меня. По мере нашего движения вперёд, шум голосов затихал, а зал превращался в филиал музея мадам Тюссо.
Ну а теперь поведаю, что же вызвало такую реакцию.
Естественно – это была я и мой вечерний туалет.
Включайте воображение на полную мощь и представляйте:
Узкое закрытое с небольшим шлейфом платье в пол. Длинные расклешённые рукава с накинутыми на безымянные пальцы петельками, чтобы не задирались. На ткани золотыми и жемчужными нитками вышит сложный цветочный узор. А теперь фанфары и барабанная дробь… Ткань платья полупрозрачная и на мне нет нижнего белья!!! Однако это отнюдь не эксгибиционизм. Просто тончайшая как паутинка материя и не предполагает наличия такового, ведь благодаря тому, что жемчужно-серая материя практически идеально сочетается с цветом моей тёмноэльфийской кожи, нагота в глаза абсолютно не бросается. Плюс в стратегических местах ниткой (из всё того же жемчуга) вышито три маленьких, размером с железный рубль, розочки. Два бутончика прикрывают мои соски, а третий расположен именно в том месте между ног, куда все время стремятся соскользнуть мужские взгляды. Причём размер последнего цветочка такой же, как и у первых двух и прикрывает он не лобок, а именно чуть-чуть пониже его. На ногах лакированные сандалии на десятисантиметровой шпильке, украшенные переливающимися золотыми пряжечками и россыпью брильянтов. В руках - невиданный здесь доселе атрибут – дамская сумочка из лакированной кожи, в которой ждут своего «звёздного часа» - инкрустированная самоцветами пудреница, тюбик помады и футляр с тушью для ресниц.