Страница 22 из 60
Однако теперь больше нельзя было откладывать назначение нового судьи. Они вызвали Гадиеля. Теперь, когда страна должна считаться с крупным нападением аммонитов, он, воин, должен стать настоящим вождем. Гадиель колебался. Разумеется, он — воин, но не создан быть военачальником и, тем более, судьей.
— Я не боюсь смерти на поле битвы, — объяснил он. — Но не хочу умереть вождем. Когда погибает рядовой воин или даже командир тысячи, предки под землей принимают его охотно, и бог Господь разрешает ему принимать участие в битвах его рода. Военачальник же несет ответственность за все, и если я проиграю битву, я, будучи мертвым, не буду иметь ни одного хорошего часа.
Елек отказался тоже — вежливо и решительно. Из рода Гилеада оставался один Шамгар.
У Авиама, когда он подумал об этом, захватило дух. Шамгар станет глиной в его руках, и священник испугался, что он использует его скорее для удовлетворения собственной жажды власти, чем на благо рода и во славу Господа. Он был честолюбив и хотел eщё что-то сделать, прежде чем отправиться в пещеру. Он может соблазниться и действовать во вред Израилю. Но как бы он усердно ни искал, оставался только один Шамгар, и только его можно было посадить на судейское место. Разумеется, то была воля Господа, чтобы род сделал его судьей. Священник покорился.
Однако Шамгар воспротивился. Ему заявили, что он, благочестивый и праведный, единственный из сыновей Гилеада, пригоден для этой должности. Но Шамгар отвечал, что как раз потому, что он благочестив, он знает о своих незначительных заслугах, и у него не хватит наглости командовать другими. Священник заклинал его именем Господа. Шамгар изворачивался вовсю и, наконец, с несчастным видом, не в силах ни принять предложение, ни отклонить его, покорился. Авиам нашел выход. Он предложил, чтобы Шамгар сначала получил посох судьи. Помазан священным маслом он будет потом, когда докажет свое право на деле.
В этот период он будет нести ответственность лишь перед людьми, но не перед Богом. Ночью в постели худощавая Цилла нашептывала что-то Шамгару, плакала, бушевала. Интриган-священник отказывает ему в посвящении только потому, что хочет оставить скамью судьи пустой для бастарда, служителя идолов. В этих словах звучала бесконечная ненависть. Но для Шамгара они прозвучали утешением. Он любит Ифтаха также, как прежде. Возможно, брат когда-нибудь появится в шатре Господа и освободит его от этой постылой должности.
Он согласился на предложение священника. Шамгар был посажен на место судьи, но без помпы и священного обряда.
Ввиду того что он не дорос до решения других задач, связанных с должностью, он с яростным пылом взялся за искоренение идолопоклонства в Гилеаде. Надежные люди должны были докладывать ему, где на вершинах гор почитаются чужие боги, и он приказывал сжигать столбы Ашторет, сваливать каменные колонны, посвященные Баалю, и священные деревья. Но люди Гилеада боролись за свои деревья. Баали, жившие в них, давали плодородие полям и приумножали численность скота. Люди не хотели оскорблять дружелюбных богов. Иногда они защищались оружием и кулаками, и посланцы Шамгара возвращались, не выполнив задания. Шамгар был полон гнева и печали, но братья выслушивали его без всякого внимания. Елек встал даже на сторону тех, кто сопротивлялся и защищал своего Бааля. Однажды Шамгар сам отправился, чтобы свалить старый дуб, преступно защищаемый окрестными жителями. Это было сучковатое дерево, ветви которого неожиданно оказали Шамгару сильное сопротивление. Молча, враждебно смотрели люди на старания своего судьи. Никто не помогал ему. Когда же он, потный и мрачный, спустился с горы, никто ему даже не поклонился.
В это лето большее, чем обычно, число людей покинуло страну Гилеад и пришло к Ифтаху, чтобы присоединиться к его войску. Они рассказывали, что аммониты все чаще вторгаются в области Гилеада, а новый судья Шамгар не может их защитить. Они рассказывали и о том, что царь Нахаш готовится к нападению следующей весной. Они говорили, что весь народ взывает к Ифтаху.
Ктура ликовала:
— Следующей весной к тебе явятся те, кто называл твою мать потаскухой, а меня — проституткой, — сказала она Ифтаху, — будут целовать тебя в бороду и скулить, прося помощи.
— Ты уж скажешь, — уклончиво ответил Ифтах.
Но Ктура продолжала:
— …И ты их спасешь, и они представятся тебе маленькими и жалкими. И мы войдем в дом твоего отца, и госпожа Зилпа поклонится нам с тобой, и они будут мыть нам ноги.
— Ты уж скажешь! — повторил Ифтах.
Так же как Ктура, он страстно желал гордой, радостной мести. Но как только он начинал считать дни до своего счастья, к его радости примешивалась горечь. Ему было ясно: весной, когда придут сыновья Зилпы и смиренно попросят о помощи, царь Абир из Башана нападет на города Ифтаха. Ведь только потому, что Вавилон ослаблен войной с Ассирией, Башан мог так долго отказываться платить дань. Однако теперь, когда великий царь Мардук уничтожил войска Ассирии и восстановил величие Вавилона, царь Абир не мог больше противиться его верховному владычеству. Рассказывали, что он уже покорился, и в дороге посланец великого царя, который прибудет в столицу Башана Эдрей, чтобы потребовать присяги на верность и причитающейся ему дани. Как только это произойдет, царь Абир начнет готовиться к войне и ранней весной выступит в поход, чтобы отыграться на Ифтахе за унижение, которое ему придется вытерпеть со стороны Вавилона.
Весной люди и повозки понадобятся Ифтаху, чтобы сражаться с Башаном. Если даже часть из них он пошлет на помощь Гилеаду, он потеряет свою страну по ту сторону Ярмука. Ифтаха охватила ярость. Всей силой своего дикого нрава он противился потере захваченных им земель, и в то же время его сжигало желание помочь тем, в Мицпе.
Пришло известие, что посланец Вавилона принц Гудеа на следующей неделе прибудет в Эдрей. Затем он отправится за Иордан, чтобы и там потребовать от правителей городов присяги на верность и дань.
Дорога, по которой поедет Гудеа, пролегала через земли, где Ифтаха признали защитником. Ифтах придумал отчаянный до безумия план. Чтобы ничего не потерять, ему нужна была только смелость.
Он направил в Эдрей к царю Абиру гонца. Потребовал, чтобы царь заплатил ему три тысячи шекелей за защиту посла Вавилона на дороге через западный Башан. Ифтах не сомневался, что царь откажется платить. В противном случае он признавал власть Ифтаха.
Царь Абир вернул посла с отрезанными ушами. Его невежливый ответ обрадовал Ифтаха. Теперь он мог реализовывать свой план.
Посланец царя Вавилона принц Гудеа потребовал в Эдрее дань. И получил — в надлежащем размере. По его приказу на рыночной площади воздвигли доску, торжественно провозгласившую власть великого царя Мардука. Затем он отправился к озеру Кинерет, чтобы получить присягу на верность и дань у князей городов Канаана.
Это была почетная и легкая задача. Победа царя Мардука над Ассирией наполнила страхом всю страну — до границ Египта. Старый титул «Царь царей и повелитель четырех стран света» приобрел новый смысл. Потому-то принц Гудеа, посол могущественного властителя, был уверен, что князья городов Заиорданья примут его с должной торжественностью. Он спокойно продолжал свой путь и принимал поклонение с усталой снисходительностью.
Знатный господин, двоюродный брат царя, был избалованным, утонченным человеком. Его сопровождала большая свита. Два личных слуги, три повара, парикмахер, а также люди, умеющие разбивать палатки. Добавим к списку предсказателя, певца, музыканта, двух писцов, чеканщика и художника. В состав свиты входили также трубач и глашатай, которым предписывалось своевременно объявлять о прибытии высокородного господина и провозглашать его титул — «Уста повелителя четырех стран света». Процессия вела множество животных, в том числе лошадей, и редких, длинношеих, высокогорбых созданий, которых приручили совсем недавно и называли бикрим. Свиту сопровождал немногочисленный вооруженный отряд. Самой сильной защитой считалась высокая должность принца Гудеа. Вооруженные воины использовались лишь для того, чтобы отдавать послу положенные по его чину почести. Царь Башана к молчаливому и высокомерному удивлению принца не догадался усилить почетный эскорт.