Страница 36 из 72
— Я не знаю, чего от тебя этому… Шеру надо, но что-то точно нужно, — рыжая подала лекарке большое, как покрывало, полотенце. — Тут всё странно. Даже то, что тебя не к женщинам поселили. А уж его заход про имперские обычаи и вовсе никуда не приткнёшь.
— Да ну, — отмахнулась лекарка, заворачиваясь в толстую простыню. — По-моему, вы опять всё просто усложняете. Подумаешь, брат у него! Вот у Ирраша тоже вроде брат такой, что не приведи Тьма! А на самом деле…
В дверь корректно, как это умеют делать только слуги, поскреблись. Ирда бесшумно подошла, встав странно, боком, держа свой игольчатый меч за бедром, левой рукой приоткрыла створку.
— Послание для леди Нашкас! — громко, даже торжественно провозгласил ифовет, немедленно уставившись на Арху так, словно никакого покрывала на ней и не было. — Наш господин приглашает свою почётную гостью на охоту, которая состоится завтра с утра. Как раз сегодня ловчие сообщили, что выследили ирхана и если госпожа окажет честь…
— Мы поняли, — рявкнула Ирда, захлопнув дверь прямо перед носом демона. — Ответ будет дан позже.
Лекарке показалось, что по этому самому носу ифоветка всё же попала. Но в коридоре тишина царила
Рыжая постояла, прислушиваясь, даже палец к губам приложила. Потом повернулась, задумчиво на Арху глядя.
— Чего-то подобного я и боялась, — сказала так, будто ведунья уже при смерти лежала.
— Кажется, а я чего-то не понимаю, — ведунья подтянула полотенце выше — в комнате вдруг прохладно стало. — Ну охота, была я на одной.
— Ты ирханов просто не видела.
— Видела. У моей подруги такой в поводырях ходит. Она родилась слепой и…
— Ты местных ирханов не видела, — уточнила Ирда.
В спальне не просто свежо стало — могильным холодом повеяло.
[1] Феридже — паранджа. Покрывало, скрывающее всю фигуру от макушки до пят, традиционная одежда шаверских женщин.
[2] Гранд-маман (grand-maman) — бабушка.
Глава одиннадцатая
Глава одиннадцатая
Настоящая женщина всегда найдёт выход из ситуации. Удивляет другое: как они туда вход находят?
(Из записок старого ловеласа)
Архе никак уснуть не удавалось: и душно, хоть окно нараспашку открыто было, и подушки слишком мягкие, а без них жёстко. Одеяло давило, будто пуд весило, но в простынях зябко. Да ещё сбивались эти простыни постоянно, каждые двадцать минут их расправлять приходилось.
Ну а больше всего спать Ирда мешала. Сидела себе тёмной тенью на полу у самых дверей, только маска тускло в темноте поблёскивала. Ифоветка не шевелилась и даже, кажется, не дышала. А всё равно мешала неимоверно. Но отправить её в другую комнату не получилось — упёрлась рыжая, как баран. Оставалось силком её выпихивать, но лекарка очень сомневалась, что у неё это получится. Вот и вертелась теперь на кровати, вздыхая тяжко.
— Может, всё-таки слуг позвать? — подала голос тень.
— Они тебя отсюда вышвырнут? — буркнула в ответ Арха, руки под подушку засовывая, спиной к демонессе поворачиваясь.
Нет, так тоже не удобно.
— Они снотворного принесут. Или успокоительного. Или что там у вас пьют?
Кажется, ифоветка ухмыльнулась. Но оборачиваться, правоту свою проверяя, ведунья не стала — слишком много чести.
— У нас — это где? — уточнила ворчливо.
— А окно лучше бы закрыть, — вместо ответа в очередной раз сообщила стражница.
— Ирда, за окном обрыв! — вызверилась лекарка, на смятой постели садясь. — Если твои придуманные злодеи летать ещё не научились… — Арха изобразила нервно бьющиеся — не иначе как в припадке — крылышки.
— Местные иногда летают. И у некоторых это даже неплохо получается, — негромко перебила её рыжая. Ведунья с досады шлёпнула ладонями по одеялу — возразить-то действительно нечего. Не зря же Тьма ифоветов вместо рук полноценными крыльями наградила! — Ложись, — посоветовала заботливая демонесса, — вставать рано нужно. А выспаться тебе стоит, если уж решилась на эту охоту ехать.
— Там и высплюсь! Тебе же Шер лично разобъяснил: столь ценную гостью к местным чудовищам близко не подпустят, в лагере оставят на солнышке греться. Всё точно как в столице: лорды несчастных зверей по лесам гоняют, леди на пикнике моды демонстрируют. А поскольку моды тут показывать некому, то мне только спать и остаётся, — помолчала, подумала и всё же закончила в полном согласии с логикой. — Раз уж ночью ты мне уснуть не даёшь.
— С места не сдвинусь, — сообщила Ирда хладнокровно, — можешь даже не пытаться.
— Да в конце-то концов! Ну что со мной случится? Ладно, пусть ты не веришь, что я тут никому триста лет не нужна. Но, на минуточку, кто из местных рискнёт плюнуть на хвост самому лорду Харрату?
— А кто угодно, — спокойно отозвалась демонесса и вроде бы плечами пожала.
— Полный замок на голову больных? — сочась скепсисом, поинтересовалась лекарка.
— Ну почему? Бывает, и здоровые попадаются. Просто… — Ирда подняла руку, задумчиво бровь почесала — золотой коготь на перчатке поймал блик луны, блеснул масляно. — Ну кто такой твой лорд Харрат?
— Э-эм… — ведунья не сразу нашлась, что и сказать. — Хаш-эд? Истинный? Пасынок императора?
— Да хоть сам Нахшон! — фыркнула ифоветка. — Столица далеко, трон высоко — отсюда не видать. Ты пойми, большинство местных хаш-эдов исключительно на картинках и встречали, нечего тут твоим Первым делать. Да и корона нашими степями не слишком интересуется. Провинция же глухая, но и не граница. Что с нас взять, кроме навоза и лошадей? Вот и выходит, что на имперские порядки здесь плевали с высокой башни.
— Тем более я никому не нужна!
— Тш-ш! — шикнула Ирда, палец к губам приложила, потом рукой махнула: ложись, мол!
Сама на ноги поднялась бесшумно, прижалась к стене. Накинула капюшон своего дивного плаща — ткань-то хоть и полупрозрачная, а маска бликовать перестала. И демонесса в тенях от мебели, от лёгких занавесок на окне совсем растворилась, пропала.
Архе так вдруг страшно стало, что озноб продрал, и уши поджались до судороги в мышцах. Лекарка натянула одеяло по самую макушку, но ничего не видеть ещё страшнее — приподняла краешек.
Ведунья и сказать толком не могла, сколько она так пролежала, сжавшись, колени к самой груди подтянув, боясь вздохнуть поглубже. Сердце колотилось, то пропуская удары, то заходясь в панике, во рту кисло и сухо стало. На стене бесшумно колыхалась призрачная тень от розового куста, в корзине под окном росшего, а больше ничего — ни звука, ни движения.
Потихоньку бешеный пульс выравниваться стал, утихая. Лекарка стянула одеяло, приподнялась на локте, открыла рот, собираясь высказать всё, что она о таких шутках думает. Тут то едва слышно и скрипнул замок, поворачиваясь. Створка не приоткрылась, а будто ослабла. Между дверью и косяком появилась чёрная, как провал в Бездну щель, расширяющаяся медленно, пытая неизвестностью.
В спальню так никто и не вошёл. Чёрный силуэт на фоне темноты появился, как по волшебству — не было его только что, а вот он уже есть. И близко, так близко, что Архе примерещилось: чужое дыхание лбом и голым плечом почувствовала. Плоская, будто нарисованная рука поднялась. Такое же не настоящее, совсем без блеска лезвие повернулось, готовясь вниз упасть и…
Силуэт согнулся, будто вспучился огромным горбом. Золочёные перчатки сверкнули лунными зайчиками, блеск кольнул зрачки, на миг ослепив. Ведунья только и заметила четыре когтя, вцепившиеся в чужую шевелюру, оттягивающие голову призрака назад. И ещё четыре в воздух распороли.
Что-то булькнуло негромко, как вода в стоке. Мягко ударило, будто кошка спрыгнула, звякнуло.
— Сволочь! — прошипела Ирда. — Быстрый какой выискался, урод.
— Ты здесь? — почему-то шёпотом спросила Арха. — Живая?
— Живая, что мне сделается, — сквозь зубы процедила демонесса. — А вот этот придурок, к сожалению, уже нет.
— Почему к сожалению?