Страница 10 из 20
В то же время у Фриновского состоялась «следующая встреча с Евдокимовым…. когда он объезжал районы, в которых проводились операции по борьбе с повстанчеством. После официальных разговоров я имел с Евдокимовым интимную беседу, во время которой он мне говорил, что вооруженным путем, как думает ЦК, колхозов не создашь… обстановка очень сложна и в центральной России. Может так получиться, говорил Евдокимов, что кулака-то мы разорим и физически уничтожим, а осложнений у нас в стране может быть много и хозяйства в деревне партия не создаст… На этом разговор с ним и кончился. Пробыв несколько дней, Евдокимов уехал».
Именно в это время он направил еще одну записку Сталину о ситуации в деревне (на этот раз в Сибири): «Массовые перегибы и извращения в ходе коллективизации и раскулачивания…. приняли угрожающие размеры. Непрекращающиеся извращения вызывают серьезные колебания в настроении середняцко-бедняцких масс, что создает благоприятную почву для развертывания кулацкой к. р. агитации и для распространения кулацкого влияния на часть середняков и даже бедноты. В результате по Сибири не прекращаются (имея тенденции к росту) массовые выступления, возглавляемые кулацкой к.р. и перерастающие в банд, движение».
В сентябре 1930 года Фриновского направили для подавления повстанческого движения в Азербайджан, и в этом году у него состоялась «встреча… в кабинете у Евдокимова. Я спрашивал его указаний. Наряду с оперативно-служебными указаниями, он заявил мне, что в успех начавшейся операции по ликвидации кулачества как класса он – Евдокимов, хотя на него и возложено проведение этой операции по СССР, – не верит. В целесообразность проводимой по решению Центрального Комитета операции он также не верит, считая, что это может привести к обнищанию деревни и деградации сельского хозяйства».
Может быть, записки Евдокимова сыграли не последнюю роль в появлении известной статьи Сталина «Головокружение от успехов». Так или иначе, похоже, что показания Фриновского на следствии 1939 года, согласно которым Евдокимов одно время сочувствовал правым, не выдуманы.
Отношения Евдокимова с Ягодой были непростые. Орлов сообщает, что Сталин хотел назначить Евдокимова начальником УНКВД в Ленинград, но Киров воспротивился, и в Ленинграде остался Ф.Медведь. Действительно, есть решение ПБ ЦК ВКП(б) от 25.07.1931 направить Балицкого на работу в Москву, Реденса на Украину, Медведя в Белоруссию, а Евдокимова в Ленинград. Но уже 5 августа было принято решение «назначить ПП ОГПУ в Средней Азии т. Евдокимова, дав ему специальное поручение разоружения банд в Таджикистане, прежде всего в Туркмении (так в тексте. —Л.Н.)».
В соответствии с решением Политбюро, 1931-32 гг. Евдокимов провел в Средней Азии. «Это назначение я рассматривал как незаслуженное наказание» вспоминал Евдокимов. Опала была, видимо, серьезным психологическим испытанием для Евдокимова. Некоторые из его сторонников отвернулись от своего патрона. Евдокимов рассказывал на следствии, что «в 1931 году при моей переброске в Среднюю Азию, Вейншток лично, по указанию Ягоды, выселял мою семью из квартиры, и у нас с ним после этого личного контакта не было» Другие сохранили верность – во время командировки его сопровождали Попашенко и Кальнинг.
Операции в Средней Азии принесли Евдокимову еще два ордена Боевого Красного Знамени – Таджикской и Туркменской ССР. В 1932 г. Евдокимова возвращают на Северный Кавказ. Первое путешествие в Москву закончилось неудачей – он поднялся довольно высоко, но не смог повалить Ягоду. Видимо, он вынес из этих трех лет большой опыт: неприязнь к Сталину, недоверие к политике партии и веру в силу органов, которые «могут все».
Так или иначе, в 1933 году Евдокимов снова встретился с Фриновским. Последнего назначили на высокий пост – начальника ГУПВО (Главного управления пограничных и внутренних войск). «Вскоре после назначения меня начальником ГУПВО
ОГПУ и приезда в Москву, я встретился с Евдокимовым у него на квартире. Он приехал из Ростова. Вроде бы сомнения в политике Сталина у Евдокимова сохранились: «Подожди, колхозы-то начали существовать, но это только начало, а что будет дальше – неизвестно… Дальше Евдокимов спросил: «Ты ГУПВО принял или нет?» После моего утвердительного ответа он сказал: «Тебе надо было бы заинтересоваться как следует вопросами войск. Войска будут играть большую роль в случае каких-либо осложнений внутри страны, и ты должен прибрать войска к своим рукам». Здесь, мне кажется, уместно вспомнить мысли Евдокимова 1927 года о том, что войска будут нужны в условиях возможного политического кризиса, что и произошло весной 1937 года.
Со своей стороны Ефим Григорьевич продолжал сплачивать вокруг себя кадры чекистов. В 1934 году «он говорил о том, что он имеет ряд людей внутри аппарата ГПУ, и назвал Рудя, Дагина, Раева, Курского, Дементьева, Горбача и других». Кроме того, он активно наращивал свой политический вес. В 1934 году Евдокимов был переведен на партийную работу, став первым секретарем Северо-Кавказского края, а также был избран в ЦК. Руководителем ОГПУ края стал его заместитель Дагин. Евдокимов стал сразу делать попытки протолкнуть своего помощника в Москву: «В этот же его приезд Евдокимов говорил: нельзя ли как-нибудь, через Ягоду, протянуть Дагина на оперативный отдел».
Подведем итог: к осени 1936 года Евдокимов имел определенное политическое лицо. Этот «силовик» верил, прежде всего, в мощь военнизированных структур. Кроме того, он отчетливо представлял себе то море ненависти, которое жило в крестьянстве. Он ненавидел Ягоду и считал его «липачем». Наверное, он не очень доверял Сталину, так как попал в «незаслуженную опалу». За Евдокимовым к 1936 году стояла сильная группа чекистов, самым влиятельным из которых был Фриновский.
Наиболее видную роль в этой группе после Евдокимова играл начальник ГУПВО комкор Михаил Петрович Фриновский. Отношения Фриновского и Ягоды были несколько иными, чем у Евдокимова. Шрейдер рассказывает, что «в конце 1928-го или начале 1929 года Московским комитетом партии было вскрыто дело так называемого «Беспринципного блока» в Сокольническом районе, в котором оказались замешаны Ягода, Дерибас и Трилиссер, а также секретарь Сокольнического РК ВКП(б) Гибер, скромный и честный большевик, втянутый ягодинскими холуями Погребинским и Фриновским (оба они в то время были помощниками начальника особого отдела Московского военного округа) в пьяные компании, собиравшиеся на частных квартирах, где, как рассказывали, в присутствии посторонних женщин за блинами и водкой решались важные организационные вопросы, включая расстановку кадров… Под давлением партийной общественности Ягода тогда был вынужден убрать из центрального аппарата своих любимцев, Фриновского и Погребинского, и отправить их на периферию полномочными представителями ОГПУ – Фриновского в Азербайджан, а Погребинского в Башкирию». Как раз в это время Фриновский встретился с Евдокимовым в Москве и пожаловался, что «попал в правые на практике».
Через три года Ягода возвращает Фриновского в Москву, и он становится начальником ГУПВО. Именно в этот момент и происходит упомянутый выше разговор о роли войск ОГПУ «в случае каких-либо осложнений внутри страны».
К октябрю 1936 у Фриновского 5 орденов Красного Знамени и Орден Ленина. Позже С. Берия будет говорить, что Фриновский и Тухачевский были друзьями, а вдова Миронова (Король) писать о дружбе Фриновского с Ежовым. Короче говоря, Фриновский – «всем друг». Вероятно, достаточно точно эту мысль выразил Ежов, который говорил на следствии: «Я все время считал его «рубахой-паренем».
Так ли все было просто? На этом мы остановимся ниже, а пока хочется добавить еще одну показательную деталь к портрету Фриновского. В 1937–1938 гг. он занимал пост первого заместителя наркома, начальника ГУГБ, его реальный политический вес был очень велик. Но он по-прежнему имел звание комкора, хотя, конечно, мог претендовать на комиссара 1-го ранга. Фриновский полтора года ходил с тремя звездами в петлице (как комиссар 3-го ранга), а приказы отдавал комиссарам 1-го ранга Реденсу и Заковскому, комиссарам 2-го ранга Гоглидзе, Залину, Леплевскому… Почему? Будучи руководителем ГУГБ, он всегда ходил в форме пограничника. Почему? Летом 1937 года все получили Ордена Ленина, а Фриновский только Красную Звезду. Странно это все… Для «просто солдата» и «рубахи-парня» поведение нетривиальное.