Страница 8 из 13
…Ты мне ничего не пишешь застал ли ты Александра Сергеевича в Москве. Твоя с ним встреча была бы необходима; он очень расположен быть тебе полезным, чтобы помочь в затруднении с делами»4546.
Пушкин, возможно, с своей стороны поднимал вопрос об 11 тысячах, которые она ему была должна, и об обещанной ею дочери части имения, о котором он упоминает в своем письме Дмитрию Николаевичу.
Из Москвы Пушкин писал Наталье Николаевне 26 августа 1833 года:
«Поздравляю тебя с днем твоего ангела, мой ангел, цалую тебя заочно в очи – и пишу тебе продолжение моих похождений – из антресолей вашего Никитского дома, куда прибыл я вчера благополучно из Ярополица. В Ярополец приехал я в середу поздно. Наталья Ивановна встретила меня как нельзя лучше. Я нашел ее здоровою, хотя подле нее лежала палка, без которой далеко ходить не может. Четверг я провел у нее. Много говорили о тебе, о Машке и о Катерине Ивановне. Мать, кажется, тебя к ней ревнует; но хотя она по своей привычке и жаловалась на прошедшее, однако с меньшей уже горечью. Ей очень хотелось бы, чтоб ты будущее лето провела у нее… Я нашел в доме старую библиотеку, и Наталья Ивановна позволила мне выбрать нужные книги. Я отобрал их десятка три, которые к нам прибудут с варением и наливками. Таким образом набег мой на Ярополец был вовсе не напрасным. Теперь, женка, послушай, что делается с Дмитрием Николаевичем. Он как владетельный принц влюбился в графиню Надежду Чернышеву по портрету, услыша, что она девка плотная, чернобровая и румяная. Два раза ездил он в Ярополец в надежде ее увидеть, и в самом деле ему удалось застать ее в церкви. Вот он и полез на стены. Пишет он из Заводов, что он без памяти от la charmante et divine comtesse…[13] что он ночи не спит…и непременно требует от Натальи Ивановны, чтоб она просватала за него la charmante et divine comtesse. Наталья Ивановна поехала к Кругликовой и выполнила комиссию. Позвали la divine et charmante, которая отказала на отрез. Наталья Ивановна беспокоится о том, какое действие произведет эта весть. Я полагаю, что он не застрелится. Как ты думаешь?..»
Письмо Натальи Николаевны от 1 сентября 1833 года, несомненно, перекликается с этим пушкинским письмом: она писала брату под впечатлением письма мужа.
В новонайденных письмах жены поэта мы впервые видим ее как заботливую мать и хозяйку дома. В некоторых воспоминаниях современников и основанных на них работах пушкиноведов говорится, что хозяйничала и занималась детьми Александра Николаевна. Мы познакомились с несколькими десятками писем А. Н. Гончаровой, и ни в одном из них нет и намека на эту ее роль в семье Пушкиных. Между тем Наталья Николаевна в своих письмах часто пишет о детях и своих хозяйственных делах и распоряжениях. Подтверждается это и письмами Пушкина, который неоднократно спрашивает жену, как справляется она с домом и хозяйством.
Наталья Николаевна нанимает в отсутствие Пушкина новую квартиру и переезжает туда с детьми. Она заботится о доме, старается все сделать поэкономнее: выписывает с Полотняного Завода кучера, повара, мальчика для посылок, которого она шутливо называет пажом. Домашними делами Наталья Николаевна, вероятно, начала заниматься с первых дней замужества, правда, сначала неумело.
Уже первые письма Натальи Николаевны позволяют нам по-новому судить и о ее отношении к мужу. Вынужденная обратиться к брату за помощью, она подчеркивает, что муж оставил ей достаточно денег и что в ее затруднении виновата она одна. Далеко не случайно во втором письме она повторяет брату:
«…денег, которые муж мой мне оставил, было бы более чем достаточно до его возвращения…»
Дмитрий Николаевич, отвечая сестре на письмо от 1 сентября, по-видимому, упрекнул Пушкина в том, что он, уезжая, не обеспечил семью нужной суммой денег. Это обидело и задело Наталью Николаевну, и она вынуждена была вторично подчеркнуть, что муж и не подозревает, что она испытывает недостаток в деньгах. От природы сдержанная и деликатная, она ни одним словом не намекает брату на его бестактность, но письмо ее так кратко и сухо, что это можно прочесть между строк.
В письмах Натальи Николаевны и Гончаровых много говорится о сватовстве Дмитрия Николаевича к графине Надежде Григорьевне Чернышевой. Пушкин пишет о сватовстве шурина в очень иронических тонах, однако Дмитрий Николаевич, очевидно, был увлечен не на шутку и долго и настойчиво преследовал графиню своими домогательствами.
Чернышевы были соседями Гончаровых по Яропольцу, дома их стояли недалеко друг от друга, и оба семейства были близко знакомы. О Чернышевых стоит сказать несколько слов.
У Григория Ивановича Чернышева, придворного вельможи, богатейшего помещика, владельца майората, было шесть дочерей и один сын – Захар Григорьевич. Дочери славились своей красотой. Это были девушки хорошо образованные, пользовавшиеся большим успехом в обществе. Одна из сестер, Александра Григорьевна, вышла замуж за капитана генерального штаба Никиту Михайловича Муравьева. И Никита Муравьев, и Захар Чернышев были участниками декабрьского восстания 1825 года, и оба были осуждены на каторжные работы. Как известно, А. Г. Муравьева последовала за своим мужем в Сибирь.
Старшая из сестер Чернышевых, Софья, вышла замуж за И. Г. Кругликова; ему после декабрьских событий был передан во владение в составе чернышевского майората и Ярополец. И, наконец, одна из сестер, Вера Григорьевна, была замужем за графом Паленом. В переписке Гончаровых часто упоминаются эти сестры Чернышевы.
Отсюда становится понятной и характеристика Надежды Чернышевой, о которой сообщает Наталья Николаевна брату в письме от 12 ноября 1834 года. Воспитанная в высококультурной, демократически настроенной семье, она не считала предосудительным близко общаться с народом.
Как мы видим из письма Пушкина, в 1833 году Дмитрий Николаевич на свое предложение получил отказ. Однако это не обескуражило его, и в течение последующих двух лет он продолжает настойчиво добиваться руки Надежды Чернышевой, а также, может быть, и солидного приданого, которое должны были дать Чернышевы за младшей сестрой. Дмитрий Николаевич поручил матери действовать через Муравьевых и Кругликовых; письма Натальи Ивановны за эти годы пестрят сообщениями о ходе этого дела. Но самое интересное то, что из ее письма к сыну от 23 октября 1834 года впервые мы узнаем, что и Пушкин во время своего второго приезда в Ярополец посетил дворец Чернышевых и чуть ли не принимал участие в этом сватовстве:
«…Я еще тебе не сообщала о приезде Пушкина ко мне, потому что он приехал уже после моего последнего письма, которое я тебе послала. Он пробыл у меня один день, я очень ему обязана за внимание».
В конце письма Наталья Ивановна пишет:
«При проезде Пушкина через Ярополец, мы с ним вместе были у Чернышевых, все с тем же добрым намерением продвинуть твое дело, но не решились ничего сказать по этому поводу».
Намерения Натальи Ивановны совершенно ясны: она надеялась, что родство Гончаровых с прославленным поэтом повлияет на решение «молодой особы», и, может быть, даже просила Пушкина быть сватом, от чего он, надо полагать, уклонился.
В конце концов, в 1835 году на второе предложение Гончарова последовал решительный отказ, и Дмитрий Николаевич отступил. Через год он женился на княжне Назаровой.
За 1834 год в архиве обнаружено только два письма Натальи Николаевны к Д. Н. Гончарову. Это объясняется, вероятно, тем, что Наталья Николаевна с детьми провела все лето у брата на Полотняном Заводе и вернулась в Петербург только поздней осенью.
Мы должны хотя бы коротко остановиться на некоторых обстоятельствах жизни Пушкиных в 1834 году, необходимых для характеристики писем Натальи Николаевны в последующие годы. В этих же целях нельзя пройти мимо и очень важного для ее биографии письма Натальи Ивановны к Пушкину, а также писем поэта к жене за время их четырехмесячной разлуки.
13
Прелестной и божественной графини (фр.).