Страница 41 из 47
— А не могли этот спектакль снимать два разных фотографа. И у них есть вторая пленка?
— Вот это вряд ли, — серьезно сказал Лаврик. — Чем меньше посвященных в таких делах, тем лучше. Так что все за то, что малину мы им обгадили... точнее, ты, — он аккуратно собрал фотографии в стопку и убрал их в тумбочку. — А теперь... Не остограммиться ли нам, сударь, в честь твоего спасения от супостатов? Мне отчет сдавать только завтра, и обстоятельный доклад нам обоим делать только завтра — Шлыков ранним утречком прилетает. Время еще и к вечеру не подошло, для орлов вроде нас с тобой полбутылки вискаря на двоих — детская доза. Там, в шкафчике, кое-какой сухпай должен быть... А?
— С удовольствием, — искренне сказал Мазур. — С декорациями, конечно?
— Само собой, — сказал Лаврик. — Кто попало не зайдет, но все равно, не дома...
Декорации были поставлены быстро и выглядели вполне убедительно — оба имели и по этой части немалый опыт. Для любого вошедшего все выглядело бы совершенно невинно: на столе красуется электрический самовар (без воды, вообще-то, но кто полезет его ладонью трогать?), на паре блюдечек — конфеты, печенье, тут же открытая коробка кускового сахара. Бутылка, разумеется, упрятана в тумбочке, а в стаканах, до половины налитых жидкостью цвета крепкого, истинно флотского чая красуются чайные ложечки — внакладку люди чаи гоняют, что в этом необычного?
Как уже неоднократно подчеркивалось, и в армии, и на флоте дверь открывают без стука — разумеется, если это не дверь в кабинет большого начальства. Вот и теперь дверь распахнулась в самый неожиданный момент — но они, успевши уже выпить по доброму глотку, восседали с самым невинным видом. А там и совершенно успокоились, увидев вошедшего Лихобаба.
— Какие гости! — сказал Лаврик. — Чайку хочешь, Михалыч? Восемнадцатилетней выдержки?
— Давай, — сказал Лихобаб как-то хмуро. — Только телевизор включи сначала, по первому идет...
— А что такое? — спросил Лаврик. — Прямое президентское? Но что-то мрачен ты для столь приятной новости, Михалыч...
— Телевизор включи, — повторил Лихобаб все так же угрюмо. — Бандерлоги телецентр заняли...
Глава одиннадцатая
Ближе, бандерлоги!
— Поставленную перед нами задачу можно сформулировать в трех словах, — сказал Лаврик, собранный, жесткий, деловитый. — Будем брать телебашню. Отнюдь не только ради того, чтобы поставить бандерлогов на место. Телецентр и башня — это, конечно, перехлест, и оставлять безнаказанным его нельзя, но суть не в том. В самое ближайшее время нужно восстановить вещание. Горбачев должен объявить на всю республику о введении прямого президентского правления. Попрошу без бурных проявлений радости. Мне самому хочется пройтись вприсядочку, но на эмоции нет времени... Обстановка никаких загадок не содержит, ее давно и хорошо изучили...
Мазур прекрасно понимал, в чем тут дело — да и Лихобаб наверняка тоже. В подобных случаях, в какой бы стране дело ни происходило, в толпе будет немало не вызывающей ни малейших подозрений агентуры в штатском — да и среди тружеников фотоаппарата и телекамеры найдутся те, для кого эта почтенная профессия лишь служебная необходимость.
— Вижу, поняли, — усмехнулся Лаврик. — Благо журналистов они не гонят, наоборот, так что удалось провести съемки в самой башне. О деталях чуть погодя, когда придет начальник группы из «Альфы». А мы пока поговорим о том, что касается чисто наших дел. Каждый знает ровно столько, сколько ему, по мнению начальства, надлежит, так что некоторые задачи следует обсудить без альфовца, хотя он и парень в доску свой... Так уж сложилось, что в башню пойдем именно мы с Кириллом, хотя это, на первый взгляд, не наша задача, да и без нас силы стянуты серьезные. Дело в следующем. На последнем, тридцать втором этаже, есть закуточек, где расположено помещение, пусть и со сложной аппаратурой, но не имеющее никакого отношения к телевещанию. Можно упомянуть кое-какие подробности, но вы, с вашим-то опытом сами должны понимать...
Лихобаб кивнул, Мазур тоже. Никакого ребуса: сложная аппаратура, использующая телебашню, расположенную едва ли не на морском побережье, по другую сторону Балтики — в некоторых смыслах рукой подать — располагается Финляндия и, что важнее, Швеция, член НАТО. Радиоэлектронная разведка, конечно, и никак иначе.
— По лицам вижу, поняли, — сказал Лаврик. — Мне так и не уточнили, чье именно это хозяйство, армейское или наше, но, судя по тому, что посылают именно нас, есть основания думать, что наше... Никаких планов чертить не нужно, все просто: помещение расположено справа от лестничной площадки, в конце коридора. От коридора отделено решеткой с замком, в самом помещении дверь добротная, стальная, с кодовым замком и еще одним рядочком цифр для подачи тем, кто внутри, условного сигнала о том, что пришли свои, а не какая-то сволочь. Коридор просматривается изнутри с помощью скрытой телекамеры. События там застали дежурную смену — троих. Все эти двое суток они там сидят тихонечко, притворяясь, что их и нет вовсе. Аппаратура, разумеется, не работает — бандерлоги отключили питание студий, и наши попали под раздачу. Во всем остальном обстоит не так уж и плохо: вода и санузел там есть, водопровод и канализацию никто не трогал, сухой паек имеется, все вооружены.
С ними поддерживается регулярная радиосвязь. Никто пока что не пытался в отсек проникнуть — но они сообщили, что вчера у решетки торчали какие-то хмыри в цивильном и явно пробовали замок — но исключительно чем-то вроде отмычек. Ничего у них не вышло, не тот замочек там стоит, чтобы его можно было отковырять вульгарными отмычками. Они ушли, но вскоре появились еще трое, к замку не прикасались, но осмотрели решетку тщательно и о чем-то говорили. Так что к объекту есть явный интерес, а это скверно. В конце концов, есть газосварка, которой свободно можно взять и решетку, и дверь: как-никак обыкновенная сталь, пусть и высокопрочная, не какой-то суперматериал из фантастического романа... Допускать туда охотничков категорически нельзя, есть подозрения, что там не одни бандерлоги... Кирилл, что заерзал?
— Коли уж там, дипломатично выразимся, аппаратура... — сказал Мазур. — Может, именно потому тут и торчит деятель из АНБ? Такие вещи — как раз его профиль...
— Вполне годится в качестве рабочей версии, — кивнул Лаврик. — Мотив, и правда, убедительный. У части аппаратуры на Западе пока что аналогов нет. Все, как обычно: чему-то нашему нет аналогов у них, чему-то их нет аналогов у нас... В общем, задача у нас будет несложная и конкретная: не просто войти туда вместе с прочими, а, войдя, тут же рвануть на последний этаж и взять под контроль объект. Пока что нет инструкций — просто его охранять или придется часть аппаратуры демонтировать и унести. Начальство говорит, что обернуться может и так, и так. Дальнейшие приказы последуют. Михалыч, ты указания на сей счет получил?
— А как же, — сказал Лихобаб. — Выделить вам в поддержку десяток моих хлопцев из разведроты. Люди отобраны, проинструктированы.
— Отлично, — кивнул Лаврик. — Теперь можно и соседа звать.
Он снял трубку телефона — сугубо внутреннего, — набрал три цифры и через пару секунд сказал:
— Пригласите товарища подполковника...
Не прошло и минуты, как подполковник вошел — одетый, как обычный армеец, с мотострелковыми эмблемами на петлицах, соответствующими кантами и просветами. На голливудских суперменов он не походил нисколечко: невысокий, крепкий мужик довольно простецкого облика, в штатском можно принять за кого угодно, вплоть до сельского механизатора. Ну, Мазур-то знал, как грамотно эти ребята поработали и во дворце Амина, и в паре-тройке местечек даже пожарче... Простые, даже невзрачные, неприметные такие...
То ли чутьем старого служивого опознав главного именно в Лаврике, то ли уже зная о нем заранее, подполковник ему первому подал руку:
— Подполковник Головацкий, «Альфа».