Страница 23 из 88
Наступление танковых частей генерал-полковника Катукова на Берлин началось тяжёлыми боями за Зееловские высоты. Перед нами была глубоко эшелонированная, сильно укреплённая оборона немцев, тянувшаяся до самого города. Минные поля, рвы и траншеи, опутанные колючей проволокой, чередовались с дзотами и дотами, каналами, заболоченными участками, трудно проходимыми для танков и самоходной артиллерии. Враг ожесточённо сопротивлялся. Каждый метр земли яростно простреливался.
Все работники политотдела находились в боевых порядках передовых отрядов, помогая партийным, комсомольским организациям и политаппарату частей обеспечить успешное выполнение боевого приказа по овладению Зееловскими высотами. Коммунисты шли впереди.
Артогнём был подбит танк Героя Советского Союза механика-водителя Тихомирова. Сам он был тяжело ранен. Радист-пулемётчик комсомолец Краев под обстрелом отремонтировал машину, оказал помощь соседнему, застрявшему в болоте танку и вместе с ним ринулся на врага. Парторг батальона гвардии старший лейтенант Пятачков тут же в бою написал листовку о подвиге Краева, и через час о нём знали все танкисты.
Так же бесстрашно сражались гвардии сержанты Власов и Щукин. И о них тоже немедленно стало известно воинам из листовки «Передай по цепи».
Листовки воодушевляли бойцов, звали вперёд, разжигали наступательный порыв. Штурмовики резали колючую проволоку, «выкуривали» из траншей фаустников; сапёры под огнём быстро гатили болото, засыпали рвы, и наши танки и самоходки неудержимо шли вперёд.
Вот машины комсомольцев Васильева и Золотова вышли на высоту, господствующую над Зееловом. Враг подтянул артиллерию, открыл ураганный огонь по отважным гвардейцам-танкистам. Загорелась машина Золотова, потом Васильева. Песком, шинелями, брезентом отважные комсомольцы погасили пламя и продолжали громить врага.
Тем временем наша другая гвардейская механизированная часть быстрым и умелым манёвром обошла высоты и город, ударила с тыла и, захватив Зеелов, открыла путь нашим танкам и самоходкам.
Одна линия обороны немцев на подступах к Берлину была преодолена. Но впереди оставалось ещё немало препятствий, которые нам предстояло преодолеть. Враг делал всё, чтобы приостановить, задержать наступление советских войск. Контратаками во фланг он неоднократно пытался отрезать наши передовые части. Враг взрывал мосты на каналах, устанавливал завалы и баррикады на улицах населённых пунктов. Не надеясь на минные поля, которые мы нащупывали и обходили, немцы стали замаскировывать мины по обочинам и на проволоке подтягивать их к дороге под гусеницы наших танков. Подорвать хотя бы одну головную машину — это значило для врага задержать движение, иметь возможность с близкого расстояния поражать наши машины фаустпатронами.
В этих трудных условиях наши коммунисты и комсомольцы показали себя подлинными солдатскими вожаками. Трудно выделить в этих боях отдельных героев. Все были героями.
Надо было восстановить мост через канал, — и сапёры-коммунисты первыми шли на это дело. Нужно было блокировать дот, преградивший путь танкам, — и штурмовая группа во главе с коммунистами блестяще осуществляла эту операцию. Необходимо было пробраться в тыл немцев, посеять там панику, разведать очередную оборонительную линию, — и наши смельчаки, предводительствуемые коммунистами и комсомольцами, под покровом ночи проникали в логово врага.
Горячее большевистское слово и личный пример были той всепобеждающей силой, которая ломала все преграды, творила чудеса.
Комсомолец лейтенант Коннов, командир самоходной установки, вырвался со своей машиной вперёд, уничтожив две пушки противника. Агитатор младший сержант Куприянов тотчас крикнул расчёту соседней машины: «Передай дальше, равняться по машине комсомольца Коннова». Слова эти облетели все расчёты. Самоходка Коннова была уже в деревне, на подступах к Берлину, когда вражеский снаряд подбил её. Погиб и герой-командир Коннов. Его брат, комсорг батареи, сказал: «Я отомщу за брата». И тут же, взяв автомат, пошёл впереди штурмовиков. Агитатор-автоматчик Павлов крикнул: «Передай по цепи: комсомолец Коннов убит, открывайте счёт мести за его жизнь. Вперёд!» Призыв агитатора передавался от одного автоматчика к другому, от самоходки к самоходке. Натиск был настолько сильный, что немцы убежали, бросив в деревне четыре исправные пушки. Сразу же после занятия деревни были выпущены листовки о героях только что закончившегося боя. Отличившиеся в боях воины получили поздравительные открытки от командования.
У деревни Тарсдорф путь нашим танкам преграждал канал, соединявший два озера. Мост через канал был цел, но немцы готовились взорвать его. Спасти мост взялись шесть сапёров, во главе с членом партии гвардии лейтенантом Беляевым. Во время артподготовки, следуя за огневым валом, они подобрались к мосту. Воспользовавшись тем, что охрана укрылась от нашего огня в траншее, отважные сапёры разминировали мост, потом перебили гранатами до десятка немцев из охраны, а остальных захватили в плен.
Преодолевая одну за другой линии немецкой обороны, обходя и блокируя укреплённые пункты, отражая ожесточённые фланговые контратаки, части нашего соединения, воодушевлённые примером коммунистов, неудержимо продвигались к Берлину.
Старший лейтенант
И. ДУШКА
Первая ночь в воздухе
Первая ночь штурма прошла. Что это была за ночь! После неё посмотришь на людей и подумаешь, чего тут больше — силы, опыта, уверенности в себе или мужества? Как все горды, что летают в условиях, о которых ничего не сказано ни в каких наставлениях, и всё идёт успешно. Вот «наш Ванечка», как называем мы его, лейтенант Иван Орлов. Глаза у него сейчас красные — надуло ветром. Он летал и думал, как все мы, не столкнуться бы с товарищем в этом проклятом тумане. Для лучшего обзора он снял очки. Дождь, переходящий в снег, облака на высоте четырёхсот метров, а внизу туман, но надо лететь, лететь во что бы то ни стало. Черт с ним, пусть больно режет глаза — сегодня особый день, мы начинаем последний штурм фашистской Германии!
Какое это страшное слово «туман»! Как это глупо умереть, разбившись в тумане! В каждом из нас сильна жажда жизни. И в смертный бой мы идём ради жизни, мы боремся за свою свободную жизнь. Да, может быть, я и многие мои товарищи не вернутся с последнего штурма Германии, погибнем, но будут жить спокойно те, кто сейчас ещё не понимает, что такое война, — дети моих товарищей, друзей, родных. Пусть они знают, что если их отцы шли на смерть, то не потому, что это им было легко, что они не любили жизнь. Жизнь, жизнь! Да, за тебя можно и умереть.
Пришлось поработать в эту ночь и мне со штурманом младшим лейтенантом Мягких.
Командир сказал:
— Вы идёте на фотографирование Коттбуса. Четыре вылета, первый на бомбардировку — посмотрите цель.
Так и было сделано. Первый вылет прошёл почти засветло.
Мы посмотрели со штурманом цель, выбрали заход для фотографирования, отбомбились и пошли домой. Начали готовиться к фотографированию. Последние экипажи докладывали об ухудшении погоды. Запросили метеостанцию. Ответ: через два-три часа ожидается туман. Надо торопиться: на метеобога надейся, а сам не плошай, как говорят у нас.
Взлетели. Прямо, без круга, беру курс на поворотный пункт — большое озеро в десяти километрах от цели. За линией фронта артиллерийский огонь утих, а число пожаров увеличилось. Вот город Форст. Он весь горит.
Справа прошло несколько трасс из эрликона.
Мягких сказал мне:
— Слушай, Ваня, этому фрицу надоело жить, мы ему поможем.
Я сразу понял, к чему он клонит, и подумал: раз такой молчаливый человек, как Мягких, высказал мысль, он не оставит уже её.
Подойдя к цели, мы отклонились на северо-запад, чтобы переждать бомбардировку. Несмотря на осветительные бомбы, обзор города был плохой — дым пожарищ застилал целые кварталы. В южной части города заработало несколько эрликонов.
Экипажи братского полка быстро успокоили их, заложив серию из четырёх полусоток.