Страница 37 из 114
Коваль продолжал хлестать взмыленного коня, даже когда земля успокоилась. Он не слышал, что кричал ему Фердинанд, не чувствовал рези в обожженных песком глазах, и только когда на стремени всей тяжестью повисли Карапуз и Клаус, он понял, что спасен…
— Всё, командир, всё! — кричал Митя, волочась за стременем.
У Клауса шапка сбилась набок вместе с капюшоном, лоб мигом покрылся волдырями. Артур вывалился из седла, хватая ртом горячий воздух. Рядом корчился Фердинанд; мама Рона и Борк уже накладывали ему доморощенную шину из шомпола. Кто-то вылил губернатору на голову бурдюк воды…
Мало-помалу командир обрел способность видеть. Ползущие горы замерли, точно удовольствовавшись жертвой. Человеческих потерь больше не было, а кроме коня Семена, погиб еще один. Вместе с лошадьми был похоронен изрядный запас пищи, бидон с нефтью для факелов и половина дефицитного динамита.
— Я не прощу себе… — бессмысленно повторял Артур.
Лева гладил командира по руке, мама Рона совала под нос ковшик с успокаивающим отваром. Все слишком хорошо понимали, что именно Ковалю предстоит встреча с отцом молодого Хранителя и лесными старейшинами. Семен погиб слишком глупо, чтобы считаться героем, и слишком страшно, чтобы ему можно было пожелать спокойного сна.
— Он был отличным охотником! — торжественно произнес Борк. — Я мог бы гордиться таким сыном. Но если ты намерен когда-нибудь достойно оплакать мертвого, подумай сначала о живых. Если твои глаза будут полны слез сейчас, мы не пройдем Красный лес.
Солнце вставало за спиной Борка, но в его черных очках отражались пляшущие блестки. Артур непонимающе разглядывал охотника, затем до него дошло.
Он развернулся — и увидел далекие огоньки костров.
Людоеды Красного леса грели воду для завтрака.
10. ВЕЛИКАНЫ КРАСНОГО ЛЕСА
Заночевали, а точнее, задневали на самой границе песка и леса. Дабы облегчить страдания Фердинанда, Артур извлек даже заветные снадобья, подаренные Анной Второй. Но у белобрысого мутанта, несмотря на фантастическую выносливость и бравый вид, кости двух сломанных пальцев не желали срастаться за один день…
На вторую ночь лагерь организовали под кроной расщепленного молнией клена. Артур дождался, пока все улягутся и незаметно поманил охотника. Освобожденная от тряпок и масок, его обескровленная физиономия казалась ликом призрака.
— Наш юный колдун хорошо слышит, герр Борк. Он обеспокоен тем, что слева за нами постоянно следят.
— Не стоит опасаться, это еще не Красный лес. Кому надо, давно знают, что мы здесь, но мелкие племена не будут нападать…
— Мне не нравится такой подход, герр Борк. Мы потеряли двух превосходных бойцов, а за смерть Хранителя мне вообще могут голову открутить…
— Мы разделяем вашу скорбь.
— Дело не в скорби. Люди пошли за мной, но я командую ими в городе, в Петербурге. Понимаешь? Здесь моя личная война, и никому невозможно объяснить, какая польза будет городу, если мы найдем других Проснувшихся. Возможно, вместо благодарности меня ждут страх и проклятия. А теперь гибнут лучшие ребята из тех, что в азарте пошли за мной, и мне становится страшно смотреть в глаза другим. Он утонул в песке, бездарно утонул…
— Он не бездарно утонул, — пивовар почти нежно коснулся ладони Артура. — Он принес жертву, чтобы мы могли пройти.
— Вы всерьез верите в это? — напрямик спросил Коваль. — Вы верите, что кто-то из нас должен был обязательно погибнуть, чтобы миновать горы?
В пляшущих отсветах костра глубокие глазницы Борка походили на дыры, выдолбленные в гипсовой свае.
— Это не просто суеверия, герр Кузнец. Под толщей гор дремлет Свинцовая язва. Она никогда не спит. Она может притворяться, что уснула, но всегда следит за теми, кто движется по горам. По эту сторону Ползущих гор есть племена, которые верят, что пески можно умилостивить жертвенным скотом. Они заводят скотину в горы, связывают ей ноги и оставляют на съедение язве. Глупцы, они не понимают, что их коров поедают птицы, а язве не нужны бессловесные твари!
— А кто же ей нужен?
Борк придвинулся так близко, что Коваль ощутил на лице его пивное дыхание.
— Язве нужен человек! Получив человека, она успокаивается. Я тоже чувствую свою вину перед ним. Мне следовало послать вперед сыновей. Никогда еще язва не нападала с такой яростью…
Артуру показалось, он нащупал во всей этой дикости какую-то трезвую мысль.
— Так горы ползут, пока кто-нибудь не погибнет?
— Горы ползли всегда, но мальчишкой я ходил через них один и редко когда встречал свинцовые отметины. Они полезли вверх три года назад, словно озверели от запаха людей. И еще… Мои родственники из Карлсруэ видели, как из Ползущих гор вышел рой.
— Что?!
— Именно так, герр Кузнец. Раньше никто не понимал, откуда берутся на земле демоны из неживого металла — существа, лишенные сердца и крови. Язва мстит людям, она продолжает дело Большой смерти. Рой сечет всё подряд, но охотится только за людьми. Однако демонов было совсем немного, пока…
— Пока Карамаз-паша не провел серию диверсий, — закончил за него Артур.
— Не знаю, что такое «диверсия», — запнулся Борк. — Вы иногда употребляете слишком умные слова… Герр Кузнец, я могу вас попросить об одном одолжении?
— Попробуйте.
— Если то, что я слышал о вас, — правда… Вы расскажете мне когда-нибудь о тех… о временах до Большой смерти?
— Если останусь жив, герр охотник.
— О, благодарение Лютеру, вы не умрете, герр Кузнец! — рассмеялся Борк. — В вас слишком много… как это сказать… Жизненной силы!
Во мраке невозможно было заметить, как кора деревьев сменила коричневый цвет на красный, но продвижение отряда резко застопорилось. Первые часа три, пока луна не поднялась в зенит, всадники тащились со скоростью улитки. Раскачанная земля словно брала реванш за раны, нанесенные цивилизацией.
Пришлось разбиться на три пары. Полковник рубил траву на пару с Христофором, а когда они уставали, их сменяли Карапуз и Станислав. В третьей бригаде орудовали кинжалами и топорами братья-пивовары. Иного способа пробиться не существовало, стожильные кони попросту вязли в переплетении стеблей, их приходилось поминутно вызволять. Прекрасно чувствовал себя только тигр Лапочка. Его выпустили из корзины, и одуревший от раздолья зверь носился кругами, то пропадая, то возвращаясь. Попутно он успевал полакомиться дичью, которая буквально кидалась под ноги. Коваль пытался разглядеть птиц и животных с мутациями, но не замечал пока ничего особенно страшного, хотя чаща кишела живностью.