Страница 27 из 40
— На одного такого сто других найдется! — наконец после двухчасового разговора выдает она в качестве последнего аргумента.
Легко ей говорить, а для меня это — настоящая драма. Однако я быстро успокаиваюсь, потому что мы с Давидом продолжаем встречаться каждый день. И он по-прежнему внимателен, любезен и предупредителен. Он повторяет, что хотел бы встречаться со мной. У нас с ним — настоящая love story[16], только любовь наша платоническая. Когда я об этом думаю, то расстраиваюсь, ведь это доказательство того, что мы вместе не по-настоящему, и все-таки такая данность меня утешает. После изнасилования многие вещи в жизни меня пугают и огорчают. Если парень начинает активно требовать «телесных» доказательств привязанности, меня охватывает страх, возвращаются отвратительные воспоминания, я начинаю спрашивать себя: имею ли я право делать это после того, что со мной случилось? А если я скажу «нет», парень меня бросит? Отвращение, ощущение насилия над собой, страх для меня неразрывно связаны с интимной стороной любви. Давид ничего от меня не требовал, и я не думала ни о чем плохом. Нас связывала взаимная нежность, и наши отношения ничто не омрачало. Когда в конце каникул мы расстались, мое сердце полнилось странным коктейлем чувств, в котором перемешались грусть и радость. Между нами ничего не произошло, и это «ничего» имеет для меня огромную ценность.
Многие недели парень восхищался моими чувством юмора, добротой, очарованием. Цветы он присылал мне совершенно безвозмездно, потому что даже не пытался меня поцеловать. А ведь я думала, что только моя дурная репутация может сделать меня привлекательной для мальчиков! Я заставляла себя играть роль «девочки-секси», чтобы добиться признания! Давид видел меня всегда небрежно одетой, растрепанной и даже ненакрашенной. Он не знал, что обо мне рассказывают. Он не хотел уложить меня в постель, он ничего от меня не ждал, и все-таки делал мне комплименты! Получается, все эти нежные слова из самого сердца? Я нравилась ему такая, какая есть, значит, я тоже чего-то стою. Как говорят математики, «что и требовалось доказать». И даже более того: Давид относился ко мне с таким почтением и трепетом, как никто раньше. А ведь он мог убедить меня в том, что у него нет девушки, погулять со мной пару месяцев, а потом бросить, как использованный носовой платок, и уехать к своей подружке. Но он ничего такого не сделал.
Он относился ко мне с уважением.
Это было что-то новое.
Думаю, мы с Давидом больше никогда не увидимся, но, несмотря на то что мне было очень грустно, я ощущала, что новая сила родилась во мне, пришло иное понимание вещей, и это сделало меня менее уязвимой. Сейчас я понимаю, что была бы счастлива, если бы он стал моим первым парнем. Другие, абсолютно все, были всего лишь чередой ошибок. И больше я подобных промахов делать не буду.
Мне кажется, что я вдруг обрела себя, после того как на много-много месяцев потеряла себя из виду.
И это — первый шаг долгого восхождения.
Прогулки и развлечения на свежем воздухе и чистая любовь… Это как ежедневные инъекции счастья! В общем, после двухмесячного пребывания в Авейроне я возвращаюсь в Питивье, в дом бабушки по материнской линии, у которой по-прежнему живут моя мать, брат и сестренка. Мой отец целое лето провел в одиночестве, и, похоже, это дало желаемый эффект: он принял решение пройти курс детоксикации, чтобы завязать со спиртным. Он сообщает об этом матери, а она торопится уведомить нас — Рашель, Корентена и меня. Я не верю своим ушам. Неужели мы скоро снова будем настоящей семьей: папа, мама, дети, и ни тени «зеленого змия» между нами? Курс лечения начнется скоро, отец уже подписал все бумаги и купил билет на поезд. Успокоенная и обрадованная этим доказательством любви, моя мать решает вернуться в Эшийёз. Я же уподобляюсь Фоме неверующему: пусть сначала мне покажут трезвого отца, потом я вернусь домой. Поэтому пока остаюсь жить у бабушки. Да и потом, мне сейчас некогда собирать вещи, завтра у меня — первый день занятий.
Третье сентября, 7.45 утра. Я робко переступаю порог моего лицея. Я не знаю здесь никого, не знаю своих одноклассников. В списке учеников второго «В» нет ни одного человека из моего коллежа. Не знаю, может, преподаватели сделали это нарочно, чтобы дать мне шанс начать все заново, чтобы никто не отравлял мне жизнь, не напоминал о прошлом. Если это правда, я им очень благодарна, потому что я тоже хочу все начать с чистого листа. Мое светлое лето вырвало меня из инфернального круга соблазнов, в котором я существовала, и я вспомнила, что такое настоящее счастье. Это — простая жизнь без беспочвенных обвинений и сплетен. За последние два месяца никто не заговорил со мной об изнасиловании, и я не слышала всяких гадостей о себе, произносимых мне вслед. В окружении тех, кто меня любит и знает, какая я на самом деле, я снова стала задорной, милой, любопытной и совсем не «распущенной». В эти месяцы я почувствовала себя счастливой, а значит, не может быть и речи, чтобы машина по производству сплетен заработала теперь здесь, в лицее. Вчера я долго выбирала, что надену в первый день занятий, — что-нибудь простое, не слишком детское, но и не слишком облегающее. Джинсы, симпатичную трикотажную кофточку, кроссовки, а к этому — лишь легкий макияж. Я готова начать все с начала.
Пока же передо мной стоит куда более прозаическая задача — найти свой класс, и пока мне не удается это сделать. Стоя посреди холла, я верчу головой вправо и влево и понятия не имею, где находится комната 112. Мимо меня с уверенным видом проходит довольно хмурая белокурая девочка. Осмотрев меня с головы до ног, она спрашивает без всяких околичностей:
— Ты новенькая? Ты во втором «В»? Тогда мы в одном классе. Пошли!
Не слишком любезный прием, но ничего не поделаешь, и я следую за ней по пятам. Эту неласковую особу зовут Анжелика, и скоро она станет моей лучшей подругой.
Если не принимать во внимание резковатые манеры, эта девушка — сама доброта. Веселая, говорливая Анжелика всегда готова прийти на помощь, а еще она хорошо учится. Рядом с ней мне легко и спокойно, и я наслаждаюсь крепкой дружбой, в которой нет нездоровых тенденций. К нашему дуэту присоединяются Лоранс, моя кузина и хранительница сердечных тайн, которая учится в том же лицее, и Леа. Моя Леа… Неизменно доброжелательная, хорошая советчица, она всегда рядом, хорошо мне или плохо. В компании этих славных девиц я счастлива, как никогда. Когда мы гуляем вместе, о том, чтобы просто болтаться по городу или «цеплять» мальчиков, нет и речи. Наше постоянное меню включает сумасшедший хохот, шопинг, долгие разговоры ни о чем. Я получаю огромное наслаждение от этих простых радостей, и Дженнифер приходится с этим считаться. Она теперь тоже живет в Питивье, но в лицее мы в разных классах. Иногда в выходные мы с ней встречаемся. Ее интересы остались прежними: мода, парни, вечеринки.
Я изменилась, она — нет.
Она рассказывает мне, как и в прошлом году, о своих любовных похождениях со всеми подробностями, вот только роман ее жизни больше меня не интересует. Она тащит меня с собой на вечеринки, где мне ужасно скучно. Я больше не хочу прогулок с целью «снять» симпатичного парня, мне не нужны эти типы, которые вертятся вокруг и думают только «про это». Мне они кажутся слегка дебильными, неспособными вести нормальный разговор и некультурными. Я и так много времени на них потратила, теперь баста! Однажды вечером один из парней кладет на меня глаз, но я довольно резко его осаживаю. Ради смеха или чтобы ускорить ход событий, он вдруг хватает меня за запястья и пытается силой поцеловать. Раньше я бы, конечно, уступила. Но времена изменились, и я не собираюсь целоваться с первым встречным. Я пинаю хама сами знаете куда и, услышав его вой, с трудом сдерживаю улыбку. Ему очень больно, а Дженнифер в бешенстве: видите ли, я испортила ей вечер. Позднее, на Рождество, она звонит мне и говорит, что все еще на меня злится, что с нее хватит и она не желает больше со мной знаться. Когда я вешаю трубку с растерянным видом, встревоженная мама спрашивает, что случилось.