Страница 32 из 90
Джейн на всякий случай позвонила старшему инспектору Бобу Смоллу. Она рассказала, что столкнулась с Мюратом до встречи с полицейскими и упомянула, что Рассел и Рейчел видели его у нашего номера в тот день, когда исчезла Мадлен. Хотя тогда нашим друзьям не казалось важным то, что Мюрат находился поблизости в момент похищения Мадлен (в конце концов, он ведь жил рядом и мало ли почему мог там оказаться!), полиция подробно расспросила об этом Фиону, Рассела и Рейчел.
То, что Джейн тогда не пришлось ничего подписывать, имело свои последствия. За неимением документов, подтверждающих противоположное, позже кое-кто стал утверждать, что в Мюрате она узнала человека, которого видела 3 мая. Неправда. Джейн была бы счастлива дать четкий и однозначный ответ, он это или не он, потому что это помогло бы следствию, но она не смогла этого сделать. Условия опознания были такими, что в этом мужчине она даже не узнала Мюрата, с которым общалась каких-то полчаса назад, и тем более она не могла утверждать, что видела этого человека десять дней назад.
Мы обратились в судебную полицию с просьбой разрешить нам встречаться со следователями, чтобы быть в курсе развития событий. Мы считали само собой разумеющимся, что люди, отвечающие за расследование похищения нашей дочери, должны сообщать нам, насколько они близки к раскрытию этого преступления. Но мы ошибались. Как нам сказали, существующий в Португалии закон о судебной тайне исключает разглашение каких бы то ни было сведений. В подобной ситуации оставлять родителей в полном неведении просто жестоко. Не знать, где твой ребенок, что с ним, с кем он и увидишь ли ты его когда-нибудь снова, страшнее любой адовой муки. Когда тебе неизвестно, что делается (и делается ли что-нибудь вообще) для его спасения, и гадать, что известно тем, кто его ищет, боль становится еще невыносимее.
Не имея возможности узнать что-либо от судебной полиции, мы попытались сосредоточить внимание на организации «Фонда Мадлен» и на том, как наилучшим образом использовать накапливающиеся пожертвования. Отклик филантропов и обычных людей на несчастье, случившееся с Мадлен, и призыв Джерри был просто фантастическим. В конце той недели в Глазго у церкви Святого Андрея выстроилась очередь желающих присутствовать на службе, посвященной Мадлен. Звезда футбола Дэвид Бекхэм призвал всех владеющих какой-либо информацией, обратиться в полицию; будущий премьер-министр Гордон Браун выразил нам сочувствие. В Португалии сотни мотоциклистов разъехались по всей стране с листовками.
Идею обратиться к Бекхэму подал бывший начальник Джерри из Глазго, который теперь был врачом шотландской футбольной команды. От нашего имени он поговорил с сэром Алексом Фергюсоном, и сэр Алекс связался с Бекхэмом, который тут же откликнулся на нашу просьбу. Мы ему очень благодарны. В своем видеообращении он был настолько искренен, что оно не могло не тронуть сердца людей. Сэр Алекс организовал и обращение Криштиану Роналду, знаменитого португальского футболиста, игравшего за его клуб «Манчестер Юнайтед». Потом последовали призывы и других футболистов, в том числе таких игроков «Челси», как Джон Терри, Рикардо Карвальо и украинец Андрей Шевченко, который произнес свое обращение на нескольких языках.
Представители юридической фирмы «Бейтс Уэллс энд Брейтуэйт», занимавшейся подготовкой устава фонда, направили в Комиссию по делам благотворительных организаций запрос, можно ли присвоить фонду статус благотворительного. Поскольку задачи фонда ограничивались поискам одного ребенка и пожертвованиями пользовалась одна семья, речь об «общественном благе» не шла. Таким образом, фонд принял форму некоммерческой частной компании с ограниченной ответственностью. Организацией этого предприятия занимались настоящие специалисты. С самого начала все согласились с тем, что, учитывая крупные денежные вливания, деятельность компании должна быть абсолютно прозрачной. В правление компании должны были войти независимые директора и представители семьи, и возглавили фонд вместе с моим дядей Брайаном Кеннеди и братом Джерри Джонни люди самых разных профессий. Тогда мы и не предполагали, насколько это поможет нам выдержать серьезные проверки, которым в будущем подвергся наш фонд, особенно когда волна повернулась против нас.
Тем временем Алекс Вулфол посоветовал нам, учитывая большой резонанс нашего дела и тот факт, что сам он работал на компанию «Марк Уорнер», нанять собственного семейного представителя. Джерри обратился в министерство иностранных дел с просьбой помочь, и отклик был положительным. В Прайя-да-Луш на неделю приехала Шери Додд, независимый консультант, которая должна была представлять наши интересы и помогать с набирающей обороты кампанией. Шери присоединилась к нам 15 мая и в тот же день приступила к работе.
К этому времени один из номеров, предоставленных нам компанией «Марк Уорнер», уже превратился в офис (наши родственники окрестили его «Центр управления»), в котором работа не прекращалась ни на минуту. Мне очень помогали моя старинная подруга Линда, которая когда-то недремлющим сестринским оком наблюдала за мной, играющей у дороги возле нашего дома в Хайтоне, еще в те далекие времена, когда мне было четыре года, а ей — десять лет, и отец Пол (которого мы между собой называли Седдо), важная фигура для нашей семьи. Для меня его присутствие очень много значило. Отец Пол не только поддерживал нас морально, но и всячески помогал в любых начинаниях.
Мы понимали, что пресса в Великобритании и Португалии в освещении дела Мадлен достигла предела своих возможностей. Поскольку существовала вероятность того, что нашу дочь вывезли за границу, мы начали думать о том, как сделать так, чтобы наша кампания охватила и другие страны.
У Шери опыта в ведении масштабных кампаний было хоть отбавляй (раньше она, к примеру, делала это для министерства торговли и промышленности), к тому же она, что не менее важно, была отзывчивым, тактичным и общительным человеком. Вскоре она стала практически членом нашей семьи, мы ели вместе, и она всегда была рада пообщаться с нами. Однажды она даже погладила Джерри рубашку, что точно не входило в ее обязанности.
На следующий день после приезда Шери в Лестере начал свою деятельность «Фонд Мадлен: сделать все возможное». Презентацию любезно согласился провести Мартин Джонсон, регбист, бывший капитан команды «Лестер Тайгерс» и сборной Англии, победившей на чемпионате мира в 2003-м. Нас на церемонии представляли наши друзья и родственники, а сами мы, оставаясь в Прайя-да-Луш, смотрели прямую трансляцию этого события по телевизору. Джон Корнер подготовил DVD-диск с фотографиями Мадлен и видео о ней. Его главной музыкальной темой была песня «Don’t You Forget About Me» («Не забывай обо мне») группы «Симпл Майндс». Это был чудесный фильм, но нам с Джерри смотреть его было нелегко. В тот день его показали на финальном матче Кубка УЕФА, проходившем на стадионе «Хэмпден Парк» в Глазго, в котором участвовали две испанские команды — «Севилья» и «Эспаньол». Прайя-да-Луш находится совсем недалеко от испанской границы, поэтому мы очень обрадовались, что и в Испании узнают о нашей кампании. Чем больше людей будет знать о Мадлен, чем больше глаз будет ее искать, тем больше вероятность того, что она найдется.
В тот день Джерри играл в теннис с Седдо, Дэвидом и инструктором по теннису из компании «Марк Уорнер». Я себя не могла заставить играть, помня о том, что в последний раз играла в теннис в день исчезновения Мадлен. К тому же меньше всего мне хотелось заниматься тем, что приносит удовольствие. Два дня назад я бегала, но для меня, как я уже говорила, это была скорее необходимость, чем удовольствие. И несомненно, отчасти это было своего рода искуплением, даже наказанием, которое я назначила сама себе. Любые развлечения казались неуместными, это было неуважением по отношению к Мадлен, и поскольку я так считала, мне было трудно понять, как Джерри может этим заниматься.
Впрочем, что бы я ни думала по этому поводу, насколько бы разными ни были наши способы справиться со стрессом, я знала, что наша общая и единственная цель — найти Мадлен, а все остальное не столь важно. Так что моя обостренная чувствительность не была причиной серьезных размолвок. Последние несколько лет стали для нас настоящей борьбой за выживание, нам пришлось пройти, пожалуй, через все невзгоды, которые может обрушить на человека рок, и все это научило меня главному: никогда не судить других. Не бывает однозначным «прав» или «не прав». Судить о чем-то, не вникнув в суть, самонадеянно, если не сказать безрассудно. Джерри не мог обходиться без движения. Может быть, ему было нужно на какое-то время отключаться. Я знаю, как он любит Мадлен, и знаю, как ему тягостно жить без нее. Он добрый, сильный, невероятно целеустремленный и преданный мужчина, и до сих пор я корю себя за то, что тогда усомнилась в правильности его действий, пусть даже молча, в своей голове.