Страница 13 из 73
Джереми видел, как по смуглой щеке мужчины течёт кровь.
«Плохой знак, - говорили вокруг, - такое на свадьбе».
В тесный переулок протолкалась санитарная машина. Двое работников подхватили несчастного на носилки и торопливо унесли, а третий — остался перекапывать мотыгой газон.
- Ребята, всем хорошего дня! - покрикивал, разгоняя зевак, Фреттхен. - Молодые хотят побыть наедине. Да, и не забудьте, после вечерней медитации на «длинном» пляже — праздник.
Джереми поискал глазами Вилину, но ни её, ни Роберта уже не было. Должно быть, вошли в дом.
К пляжу спускались узкие каменистые тропинки, труднопроходимые из-за колючих кустов. Достичь его и не пораниться, не поцарапать ни рук, ни ног — удавалось не всякий раз. Фреттхен туманно намекал, что в этом тернистом пути есть нечто символическое, но Джереми так и не сумел понять, что. Наоборот, царапины от колючек зудели и отвлекали от медитаций, а сбитые о камни ступни — ныли, мешая сосредоточиться. Поэтому он часто сбивался с мысли и думал не о том, о чём нужно. Например, что огонь — такая же стихия, как и море, и в нем наверняка живут рыбки, но такие вёрткие и горячие, что их не то что поймать, а даже разглядеть нельзя. Джереми моргал, всматриваясь в жаркую сердцевину костра, и чудилось ему, будто среди пылающих веток то плавничок мелькнет, то хвостик... Он крепко зажмуривался, но и тогда перед глазами продолжали плясать огненные рыбки. Совсем бесполезная выходила медитация.
Сегодня Джереми решил, что перестанет валять дурака. Хватит уже, не ребёнок. Хотелось скорее повзрослеть, будто это могло что-то изменить — могло вернуть ему Вилину.
За день работники натаскали на побережье хвороста и приготовили место для костров. К заходу солнца «длинный» напоминал нерасчищенную вырубку, и к нему извилистыми муравьиными цепочками потянулись люди.
Боб и Хайли вместе с ещё двумя парнями принялись подтаскивать дрова и складывать горкой, а Джереми сел в стороне. Подростки соревновались — у кого куча хвороста получится выше. Семейные поглядывали на них с улыбкой.
В сумерках по всему пляжу поднялись белые столбики дыма. Золотые бутоны — один за другим — разворачивали огненные лепестки. Хорёк — одетый неофициально, в тенниску и светлые брюки — подождал, пока костры разгорятся, и встал у кромки воды с рупором в руках. Океан лежал за его спиной — серый и слегка пушистый, смирный, как наигравшийся котенок. К башмакам подбиралась солёная пена.
- Друзья, сегодня нам предстоит важная медитация, - начал Фреттхен. Его голос, усиленный рупором, чуть напевный и звенящий от волнения, разносился по всему берегу. - Медитация мира. Сегодня мы — все вместе — подумаем о наших братьях в Саудовской Аравии, которые вот уже полтора месяца, ведут кровопролитную гражданскую войну.
Потрескивал хворост в кострах, отгоняя бабочек и алыми бликами озаряя внимательные юные лица. Маленькие светлые волны лизали тёмный песок.
- Из-за войны, друзья, - вещал Хорёк, - рушатся дома, больницы и школы, дорожает нефть, сын идёт на отца, а брат — на брата, гибнут старики и дети. Тысячи семей остаются без крова, пищи и воды. Но если мы — все вместе — очень захотим, мы можем помочь этой беде. Пусть ваши мысли, как почтовые голуби, полетят к нашим братьям за океан и взмахами крыльев охладят их воинственный пыл. Пусть они расцветут лилиями и розами в стволах винтовок и оплетут вьюнами гусеницы танков. Превратят бомбы в безобидные хлопушки, а их смертоносную начинку — в конфетти. Друзья мои, давайте пошлем нашим братьям в Саудовской Аравии вибрацию мира.
Он слегка наклонил голову и сказал — обычным голосом:
- Посмотрите на океан.
Джереми повиновался. Ночная вода пугала и влекла. Он ни за что бы сейчас не вышел в океан на лодке, такая тёмная, глубокая сила была в его непрозрачности. Еще мгновение — и Джереми захватила водная стихия, надвинулась, залила костры, которые продолжали гореть и на дне, захлестнула небеса и смыла с них звёзды.
- Расслабьтесь, - точно с того света доносились слова Хорька. - Дышите глубоко и часто. Ещё чаще. Сильнее! Впустите в себя океан. Позвольте ему унести вас...
Джереми дышал под водой, втягивая её в себя короткими энергичными глотками. Его лёгкие слиплись от соли, а сознание барахталось среди звёзд и костров.
- Всё... работайте.
Фреттхен отошёл от воды и подсел к ближайшему костру.
Джереми закрыл глаза и соредоточился на помощи братьям из Саудовской Аравии. Он понятия не имел, как они выглядят и во что одеваются, но почему-то представлял их чернокожими, как Хайли, в белых просторных накидках, похожих на древнегреческие туники из учебника по истории. Вибрацию мира он вообразил не голубем, а чайкой — зато ослепительно белой, настолько белой, что оперенье её таяло в воздухе, точно сахар в чае. Она гудела, как радуга, так, что у арабских братьев тут же заболели головы и заурчало в животах — и никто уже не мог вспомнить, с кем и почему воевал. Джереми надеялся, что все сделал правильно, и теперь в далёкой заокеанской стране воцарятся мир и согласие.
Медитация — как это всегда бывало — закончилась внезапно, сильным и резким звуком, как будто Вселенная хлопнула в ладоши.
- Всем спасибо! - громко объявил Хорек. - Вы отлично поработали, молодцы! А теперь, друзья, музыку! Будем веселиться до утра!
Зазвучала лёгкая ритмичная мелодия.
Джереми вернулся, как будто издалека. И вот, он снова на ночном пляже, у горящего костра, а вокруг танцуют - поодиночке и парами. Вязкие танцы на песке, когда проваливаешься по щиколотку, и каждый шаг дается с трудом — но сколько вдохновения и грации в изгибах тела!