Страница 99 из 141
Загорский достал перчатки. Те самые, что он уволок из гоблинского музея. Он не был полностью уверен в успехе -- до сих пор он применял их на тех, кто спит, а не на тех, кто им снится. Правда, на тех, кто спит, это всегда действовало безотказно. Взять хотя бы того прикорнувшего центаврийца на станции обслуживания. Здорово же дымились его портки, когда ему "совершенно случайно" приснилось, что он засиделся на включенной плите. Ничего, будет знать, как засыпать на рабочем месте, особенно когда уставший путник сорок семь минут подряд пытается достучаться в окошко в надежде добиться обслуживания!
Тот самый "сновидящий", которого Загорский видел в комнате с чудищем, ныне почивал тремя этажами ниже, до сих пор находясь в трансе. Никакие ухищрения не могли вырвать его из этого состояния.
-- Вы что, верите, что, разбудив его, избавитесь от этого сноживущего обжоры?! -- с порога выпалил Яромир Савельич. -- Если вы разбудите его, то только сделаете тварь неуязвимой. Совсем неуязвимой и живущей тут! Хотите такую достопримечательность для Полуострова? На герб поместите? Брысь отсюда, ВСЕ!!!
Никто, разумеется, не "брысьнул", но в комнате воцарилась небывалая тишина и стало просторней оттого, что все буквально вжались в стену под действием этого "брысь"...
... Охранка на улице ошалело уставилась на тварь. С ней творилось что-то невообразимое. Она вертелась, подпрыгивала и переворачивалась, словно огромные невидимые руки мяли ее, как кусок пластилина. Вот ее задрало кормой кверху, и корма завибрировала от мощных шлепков, чем-то напоминая рекламу одной итальянской фирмы спортивных принадлежностей. А затем голова неведомого обжоры сплющилась, а нос удлинился и обвился колючим языком. Затем членистые лапки твари начали сами по себе завязываться в симпатичные бантики. И в завершение сего шоу под звук сливаемой воды чудище завертело и втянуло в образовавшуюся в полуметре от земли воронку. Из воронки громко плюхнуло и раздался звук отрыжки...
...Загорский снял перчатки и сунул их в карман.
-- Пациент скорее мертв, чем жив, -- сказал он. -- А вот соню теперь можете разбудить.
Все посмотрели на лежащего. На лице его застыло выражение полного обалдения, а волосы от пережитого стали дыбом, что в лежачем положении смотрелось весьма оригинально.
-- Помнится, века два назад Севастополь переименовывался в Византийск, -- невинно начал Загорский. -- Так вот, есть повод теперь переименовать его в Центаврийск.
Пациент открыл глаза, ошалело огляделся и сказал:
-- Ма-ма!..
-- Будет жить! -- хмыкнул Яромир.
Проснувшийся повернулся на голос. Равнодушно оглядел лицо незнакомца, скользнул взглядом по одежде... Приметил торчащие из кармана перчатки и... душераздирающий вопль огласил стены Научного Центра.
-- Не бойтесь, юноша, я в жизни не такой страшный... -- ласково начал Загорский и, дождавшись тишины, продолжил: -- Я еще страшнее.
-- Как Вам это удалось, там, с тварью? -- спросил кто-то из стоящих у стен сотрудников.
-- А это уже другой рецепт. Я не вижу, на что бы я тут мог его обменять.
-- А на Диагноста?
-- Мы уже договорились о цене. Тем более что этот юный Воин обеспечил нас неплохим скелетом внизу...
...Время близилось к полуночи. Стены выделенной под эксперимент лаборатории сотрясали заунывные заклинания, читаемые Загорским. С моря через Херсонес неслись небывалые плотные тучи, завивающиеся в спираль над одним из павильонов Центра. Штормовые волны бились в берега, перехлестывали через волнорезы... Свистел ветер, сносящий снег с невозмутимых пальм. Молнии глухо щелкали по крыше лаборатории, окончательно сводя с ума обалдевших синоптиков. Наконец под финальные аккорды черного пения ослепительная дуга молнии протянулась от одинокой колонны в Херсонесе к эпицентру действа. Грохнуло. И, словно проснувшись от шума, скелет охранника присел, опершись на правую руку, затем потер виски, словно с перепоя... Встал... И, уставившись на Загорского, выпалил:
-- Кто такой? Документики есть?
-- Как видите, -- игнорируя воскрешенного, обратился Яромир к наблюдателям, -- Его интеллект полностью соответствует исходному.
Несчастный охранник ткнул было рукой в сторону СБ-шника, но... Но тут рассмотрел свою руку. Через минут пять внимательного созерцания себя он робко спросил:
-- А когда я проснусь -- я буду прежним?
-- А ты не спишь, дорогуша, -- мило улыбнулся Яромир Савельич. -- Так что -- привыкай... Впрочем, Бертрам говорил, что в этом есть даже свои плюсы: у тебя не будет проблем с перхотью. Да и похудел ты в рекордный срок, прям хоть на вывеску "Гербалайфа".
-- "Гроболайфа" -- ввернул президент Егоров...
Будучи человеком пакостным и зловредным, Яромир выбрал кандидата в обучение некромантии сам. Того самого юношу-сновидящего. Молодой человек в магию не верил наотрез, но бытовая смекалка позволила ему усвоить основные принципы. Как уж он их для себя истолковал -- оставалось только гадать, но вскоре по территории Центра бегали скелетики птичек и мышек, позаимствованные из кунсткамеры.
-- Вы его, главное, в палеонтологический музей не пускайте, -заботливо напутствовал Яромир, -- а то оттуда все экспонаты поразбегаются... Ну вот, я свою часть договора выполнил. Теперь -- очередь за вами...
Сотрудники Центра оказались не менее склонными к черному юмору. Переглянулись. Один из них тихонько спросил:
-- Ну, и кого мы ему сосватаем?
-- Этого... четыреста восемнадцатого, из третьего барака.
-- "Зануду", что ли?
-- Ну да!
-- А, ну да, хорошо, хорошо!
Загорский догадался, в чем было дело, но поскольку титул зануды он признавал только за собой, ему было даже интересно.
Диагност выглядел не так, как он ожидал. Странная фигура в черном глухом комбинезоне, поверх которого надет широко спадающий черный плащ, в черных же перчатках на руках и облегающей черной маске на голове, из-под которой угадывались рельефом острые ушки и небольшой костяной обруч гребня. В прорези маски пялились два здоровенных альфалонских глаза.
-- Это как, маскарад? Могу огорчить -- на Бэтмэна не сильно смахивает. На Спауна тоже... -- заметил слегка удивившийся Загорский.