Страница 5 из 11
Людей вообще не видно и не видно даже следов пребывания там кого-либо. От чего могло загореться? Да от чего угодно. Марганцовка с глицерином и водой так полыхнёт, мама не горюй. Смотрел как-то по телевизору, как мужик один в лесу без спичек огонь добывал. Иногда даже капля воды с помощью солнечного луча может воспламенить сухую травинку, а от неё и лесной пожар начинается.
Тушить пожар даже и не пытался. Зачем? Можно самому пострадать, а строения сами рухнут с течением времени от старости или ветхости деревянных элементов. Любая вещь без движения портится и приходит в негодность. Дом приходит в негодность ещё быстрее.
12 мая.
Объезд контрольных точек в городе. Нашёл на воинском складе оптические приборы. Труба зенитная, командирская, ТЗК. Восьмикратное увеличение. Вес шестнадцать килограмм. Пуд, значит. Как большой бинокль на треноге. Привёз к самому большому зданию в городе. 14 этажей. Поволок на себе. Через каждый три этажа делаю остановку для отдыха. Мне торопится некуда и рекорд по поднятию тяжестей на четырнадцатый этаж ставить не нужно.
Поднялся на последний этаж, а выход на крышу закрыт. Дверь с внутренним и внешним замком, а открыть его нечем. Один пистолет на поясе. Это только в кино пистолетом открывают любые замки. На деле все не так. Первая пуля от висячего замка рикошетом чуть не попала в меня. Второй раз я рисковать не стал. Начал стрелять по внутреннему замку в двери. Не киношное это дело так замок ломать. Деревяшку я немного покрошил, внутренне, так что замок стал хлябать, но не открывать. Стукнул ногой, а толку? Нога в кроссовке. Начал бить плечом. Кое-как выбил внутренний замок, а внешний замок держит. Когда дверь приоткрыта, то петли, их ещё пробоями называют, легче выбить вместе с крепящими их шурупами. Так что, не все двери открыты и нужно иметь для этого какой-то лёгкий слесарно-медвежатницкий набор для вскрытия дверей.
Установил трубу зенитную на крыше и стал осматривать город. В районе уже осмотренного мною пожара видны небольшие дымки, недогоревшее тлеет, возможно, что ещё подожжёт что-нибудь.
Часа два я наблюдал за городом и ничего не заметил. В воздухе тоже ничего не летает. Да и птички маленькие не залетают на крышу четырнадцатиэтажного здания.
Буду периодически заезжать и вести наблюдение за городом. Возможно, что кого-нибудь и узрею (разговорное от слова зрить - видеть). Никак мне не верится, что я всего лишь один человек из более чем миллионного города.
13 мая.
Обычный день. Привёл в порядок автомашину. Проверил провода, подкачку шин. Заправил бензином. Совершил объезд по городу. Как-то все стало обыденно, хотя прошла всего неделя с того времени, как я остался один. Слушаю музыку, а она стала навевать тоску, потому что в песнях есть другие люди. Они грустят и радуются чему-то, а я один и никому не могу поверить свои чувства, да и вообще перекинуться с кем-нибудь словом.
14 мая.
Заехал на авиакосмическое производственное объединение. В экспериментальном ангаре, как мне известно, хранятся выставочные экземпляры мотодельтаплана (летательный аппарат тяжелее воздуха, выполненный по схеме бесхвостка со стреловидным крылом, управление полётом которого осуществляется смещением центра масс за счёт перемещения пилота относительно точки подвески (балансирный планер) и ранцевого вертолёта. Меня интересовал мотодельтаплан. На простом дельтаплане я как-то пролетел метров пятьсот. Ничего сложного нет. Не надо выворачивать дельту-крыло на критические углы атаки, и все будет нормально.
Вывел дельтаплан из ангара на дорогу к заводской взлётно-посадочной полосе, предназначенной для приёма самолётов практически всех классов. На полосе мотодельтаплан выглядел крошечным мотыльком и никак не напоминал летательный аппарат.
Запаса горючего хватит на пятьдесят минут полёта, если не будет сильного встречного ветра. Следовательно, от места взлёта нельзя отлетать далее, чем на двадцать минут полёта.
Так, куда ветер дует? Добавляю обороты двигателю, воздушный винт вращается ещё быстрее, скорость пробега увеличивается, отрыв, я полетел и тут же свалился в маленькую воздушную ямку, инстинктивно отдав от себя дельту для подъёма. Этого было достаточно, чтобы я снова сел на полосу. Сколько раз приходилось слышать, что, на сколько метров упадёшь в воздушную яму, на столько же метров поднимешься вверх. Следующая попытка взлёта была более удачная.
В течение дня я сделал восемь вылетов и не обнаружил даже признаков жизни в городе, но кое-где в пригородной зоне видел несколько коров и каких-то других животных, возможно, собак.
Мясо на шашлыки есть. Какие шашлыки, дарагой? Ты когда-нибудь убивал и разделывал животное? То-то же. Убить животное можешь и оружием, но для того, чтобы приготовить мясное блюдо, нужно животное освободить от шкуры, внутренностей, разделать на порционные куски и подготовить их к длительному хранению. Раньше за тебя эту работу делали мясокомбинаты и крестьяне, а сейчас тебе это придётся делать самому, погружая острый нож в некогда живую плоть, руками перебирая сердце, почки, печень животного, для того, чтобы одна погубленная жизнь давала жизнь другой жизни.
Более сильный хищник убивает более слабого. Но ведь домашние животные, предоставленные самому себе, будут дичать прямо на глазах, превращаясь из добродушных бурёнок в свирепых коров с перегоревшим молоком и твоих потенциальных врагов.
Какое-то горькое отчаяние охватило меня. Зачем мне все это нужно? Для чего я должен существовать один? Такая жизнь не имеет совершенно никакого смысла.
Я сел в машину и поехал к себе домой.
Зашёл в квартиру. Все равно жилой дух сохранялся в квартире. Меня встретил звереющий от голода кот. Я кое-как оторвал его от ноги и повёл на кухню. Тебе, персюк, повезло, что вернулся хозяин, а как другим собакам и кошкам, находящимся в запертых квартирах?
Я помню домашних собачек и кошечек, которых с воплями горечи и отчаяния выпускали на вертолётной площадке в Закавказье. От гостеприимства закавказских братьев приходилось эвакуировать семьи, домашним питомцам места в маленьком вертолёте не оказалось. Дети плакали навзрыд, для них это была самая большая травма, плакали женщины, сжимали кулаки офицеры, а маленькие беззащитные животные жались к остающимся людям, понимая, что без человеческой помощи им не выжить. Они слишком привыкли полагаться на человека, чтобы заниматься добычей еды.
Мы их потом видели на помойках, грязных, облезших, покалеченных камнями аборигенов, к которым они не подходили, видели их жалобные глаза, готовые сорваться к тебе по малейшему приглашающему жесту. Для них ты был свой, защитник, кормилец, любимый хозяин.
Вода ещё была в кувшине, но в водопроводе воды уже не было. Поставил на плиту чайник и заварил чай "Махмад" (или "Мехмед"?) с бергамотом. Сел пить чай. Как в..., ну, как в прошлые времена. Надо подумать, что взять из дома. Кое-что из своей одежды, а остальное все есть в магазинах.
Ну, что Дональд, пошли за мной. На руках я тебя носить не буду. Отстанешь от меня, пеняй на себя. Будешь драться за жизнь с собаками и своими соплеменниками.
То ли непривычная ситуация повлияла, то ли у кошек есть предчувствие, но Дональд не отходил от моей ноги. Как будто делал так всю жизнь, он запрыгнул в открытую дверцу автомашины и уселся на сиденье. Я с некоторым подозрением посмотрел на своего кота. Уж не посланник ли ты Божий, дарованный мне для предупреждения от всяких несчастий?
15 мая.
Занимался подготовкой материальной базы для своего существования. При помощи машины для перевозки мусорных баков доставил к торговому центру два биотуалета. Постоянно хожу с оружием.
Начали одолевать собаки. Надо "нанять" пару собак для своей охраны. Дворняги самые преданные и храбрые собаки. В отделе для животных взял две чашки и поставил у дверей торгового центра. Насыпал корм и сам сел на стул рядом. Автомат положил на колени. Около меня сидела свора из примерно полутора десятков собак, смотря на меня то умильно, то с чувством злости за то, что я не отхожу от лакомых кушаний.