Страница 36 из 45
— Если уже не убили, — сказала со слезой в голосе Пегги.
— Отправляйся домой, Пегги, и поспи, — приказала Лиз. — Будем надеяться, что полицейские выжмут что-нибудь из Данни Райана или у французов появится нечто новое. Они взяли жену Мильро под наблюдение, возможно, это что-нибудь даст.
На шестой день плавания после полудня яхта встала на якорь у берега неподалеку от Марселя. Переход по Атлантике прошел довольно спокойно, хоть они и потеряли полдня, укрываясь в маленькой гавани на португальском побережье от шедшего с Азор зимнего шторма. «Маттапан III» здесь хорошо знали, и Пигготт договорился о стоянке с начальником местного порта.
Немного позже, когда они проходили Балеарские острова, Мильро решил рискнуть и позвонил жене. У них существовало правило: когда он уезжает по делам, связь не поддерживать, если только инициатива не исходит от него.
— C’est moi,[16] — сказал он. — Ты не скучаешь по мне, ma chérie?[17]
Обычно она отвечала на ласковые слова мужа добродушно, поэтому его удивило напряжение, прозвучавшее в ее голосе.
— Послушай, Антуан. Здесь был гость.
— Да? — Быстрота, с которой действовали британцы, произвела на него впечатление, но не удивила. — Англичанин?
— Нет. Француз. Ты очень хорошо знал его в Париже. Твой ближайший коллега…
— Довольно! — резко оборвал он ее. Если британцы уже подключили к поискам Сёра, дело принимает серьезный оборот. Сёра мигом перекрыл бы все ходы и выходы, а это означает, что телефон в Бандоле уже прослушивается. — Потом расскажешь. В остальном все в порядке?
— Мне немного тоскливо в одиночестве, и тревожно. Твой коллега выглядел таким решительным.
Не сомневаюсь, подумал Мильро.
Через два дня после этого разговора, уже на закате, Мильро включил двигатель маленького, но мощного катера, стоявшего у ничем не примечательной шлюпочной мастерской в одном из марсельских доков. Он аккуратно подвел катер вплотную к борту большой и богатой яхты, стоявшей на якоре в открытом море. Затем смуглый мужчина помог бледному, больному на вид пассажиру перейти с яхты на катер. Яхта подняла якорь и медленно, осторожно подошла к причалу мастерской, заняв свободное место. С нее спустили шлюпку, доставившую на катер еще двоих мужчин. Шлюпку подняли на борт, и катер пошел в сумерках вдоль берега на юго-восток.
Двадцать минут спустя Мильро различил впереди очертания острова, на северной оконечности которого светились окна деревушки. Он сидел на лоцманском месте, рядом с ним сидел Пигготт. Катер шел на юг, к дальнему от материка берегу острова, и деревенские огни таяли в темноте. Южная часть острова была необитаемой, ее береговая линия состояла из скалистых утесов, поднимавшихся прямо из моря. Достигнув юго-восточной оконечности острова, Мильро включил на катере прожектор и увидел то, что искал, — маленькую закрытую бухточку, единственное возможное место высадки. Он знал, что вход в нее перекрыт под водой бревном. Однако Мильро приходил сюда не впервые и знал, как его можно отодвинуть.
Через два часа Мильро уже сидел на ветхой веранде старого крестьянского дома, стоявшего в ста футах над бухтой. К дому, единственному в этой части острова, вела из бухты извилистая крутая тропа. Пигготту и Гонсалесу потребовалось двадцать минут, чтобы затащить по ней наверх их наполовину бессознательного узника, а Мильро между тем провел катер вдоль берега и причалил к маленькой пристани. А затем знакомыми тропами прошел по острову к дому.
К дому со всех сторон подступал лес, однако с севера к нему примыкал небольшой луг, за которым виднелся виноградник, запущенный после смерти отца Аннет. Когда Аннет унаследовала ферму, Мильро уговорил ее сохранить эти владения, поскольку хозяйственные постройки служили прекрасным местом хранения для товаров, которые он в своих антикварных магазинах не выставлял. Стоявшая в Марселе яхта Мильро была при всем ее скромном обличье весьма вместительной. Она легко принимала на борт с десяток ящиков с оружием, а в воде сидела столь неглубоко, что его североафриканские клиенты легко разгружали ее, входя в воду всего лишь по пояс и унося ящики на головах.
Мильро попивал кальвадос и обдумывал свои следующие шаги. Человека из МИ-5 разместили в погребе дома. На втором этаже сидел Гонсалес. В наплечной кобуре у него находился 9-миллиметровый пистолет. Пигготт обосновался со своим ноутбуком в гостиной.
Допивая кальвадос, Мильро размышлял над сложившейся ситуацией. С той минуты, как Гонсалес наставил в белфастском магазине пистолет на Уиллиса, Мильро удавалось справляться с быстро разраставшимся кризисом, действуя чисто интуитивно. Теперь у него впервые появилась возможность спокойно обдумать случившееся и спланировать дальнейшие действия.
Возможно, если бы Уиллис открыто признался, что он из МИ-5, ситуацию и удалось бы как-то выправить. Однако Уиллис отрицал это, и отрицал убедительно. Мильро, бывший когда-то человеком одной с ним профессии, не мог не признать, что выучку он прошел хорошую.
Пигготту хотелось просто убить Уиллиса, не делая из этого большого шума, Гонсалес всего лишь ждал возможности нажать на курок. Однако Мильро понимал, что, если они прикончат Уиллиса, на них обрушится весь небосвод, целиком. А кроме того, если Пигготт позволит Гонсалесу убить Уиллиса, почему бы им потом не убить и его, Мильро?
Он и на миг не поверил бы, что давние деловые отношения с Пигготтом смогут спасти его, если он вдруг окажется помехой.
И Мильро пытался управлять ситуацией, которая быстро выходила из-под его контроля. Он предложил Пигготту план передачи Уиллиса в качестве заложника какой-то другой группе. Это привело бы к большому шуму в прессе, который мог основательно подпортить репутацию МИ-5.
Пигготт купился на эту идею, согласился приплыть сюда, на остров, который Мильро расписал ему как совершенно безопасную базу, позволявшую организовать передачу Уиллиса. Мильро мысленно составил список заинтересованных сторон: ФАРК — колумбийские повстанцы, имеющие давние связи с ИРА; ЭТА — движение баскских сепаратистов; какая-нибудь из ячеек Аль-Каиды — это наиболее естественный покупатель, хотя в надежности их системы внутренней безопасности Мильро сильно сомневался.
Однако подготовка передачи заложника потребовала бы немалого времени, а из короткого разговора с Аннет следовало, что англичане уже сели ему на хвост. Времени на сложные приготовления у Мильро не было, хотя извещать об этом Пигготта он, разумеется, не собирался. В частности, и потому, что у Пигготта, насколько он понимал, поехала крыша. Этот американский ирландец начал произносить громкие, напыщенные тирады. Стоя на мостике «Маттапана III», он провозглашал: «Мы нанесли британцам удар, который они никогда не забудут!»
Нет. Мильро принял окончательное решение. У него оставался лишь один выход, и это требовало быстрых действий. Он нуждается в помощи Аннет. Скорее всего, за ней уже установлена слежка, однако он предупредил ее об этом сегодня утром, отправив по электронной почте шифровку. В ней говорилось, что им необходимо встретиться, но только при одном условии: она должна быть совершенно уверенной в том, что за ней не следят. Ей следует совершить пробную вылазку из дома — добраться до Тулона и посмотреть, не следуют ли за ней по пятам, а самое важное, выяснить, не сможет ли она избавиться от преследователей.
Глава 10
Мартэн Сёра положил телефонную трубку. Бедная Лиз. Судя по ее голосу, она сильно расстроена, думал Сёра, глядя в окно своего кабинета на крошечные брызги, оставленные на стеклах недавним снегом. И неудивительно. У нее на руках убийца нескольких человек, который свободно бродит по Белфасту, пара зарытых за городом трупов, а о ее коллеге так пока ничего и не известно. И увы, он, Мартэн, ничего нового ей сказать не смог. Никаких признаков «Маттапана III» во французских территориальных водах пока не обнаружено.
16
Это я (фр.).
17
Моя дорогая (фр.).