Страница 2 из 41
У шоссе марширующие перешли на вольный шаг и направились к автостоянке у ипподрома, где остался их транспорт. Одни собирали и грузили оружие, другие занимались лошадьми или готовили на костре еду.
Руперт, которому все это было в новинку, помогал остальным как мог, а потом направился к своей машине, чтобы снять потный мундир. Страшная находка не давала ему покоя. Если это действительно останки солдата, погибшего в Лансдаунской битве, значит, им несказанно повезло. Возможно, там удастся найти и металлические предметы — нагрудник, шлем или шпагу.
Руперту представилось, как он напишет о своей находке научную работу и о нем заговорят в научных кругах. Нужно удостовериться, что кость и вправду человеческая. Радиоуглеродный анализ поможет установить ее возраст. В университете есть необходимая аппаратура, так почему бы не воспользоваться ею?
Правда, его немного мучила совесть: ведь они с Дейвом договорились не тревожить прах погибшего воина. Выкапывать кость тайком некрасиво. Дейв осудит его… впрочем, кто такой Дейв? Простоватый парень, которому нравится играть в солдатики. Ему не понять, насколько важна историческая правда.
Некоторое время Руперт посидел вместе со всеми у костра, а потом ушел, стараясь не привлекать к себе внимание. Солнце клонилось к закату, был чудесный летний вечер, в самый раз для прогулки. Накануне Руперт подробно изучил карту сражения и постарался запомнить основные ориентиры. Он вышел на поле, некоторое время шагал почти параллельно шоссе, перебрался по приставным лесенкам через две изгороди и очутился неподалеку от места действия пехоты — в долине между Лансдауном и Фризинг-Хиллом.
Впереди показалось вывороченное с корнем дерево. Руперт ускорил шаг. Вокруг не было ни души, быстро темнело. На фоне неба разветвленные корни напоминали щупальца морского чудовища, безмолвного и зловещего. В густой тени Руперт не сразу определил, где зарыта кость. Присев, он стал на ощупь искать рыхлый участок и вскоре нащупал в перегное что-то твердое. Руперт вытащил из земли кость.
«Прости, что снова потревожил тебя, дружище», — мысленно обратился он к погибшему солдату. Потом он поднялся с колен — и оцепенел. На его плечо легла ладонь.
— У вас избыточный вес, — объявил врач. — Вы занимаетесь спортом?
— Поднимаю пинту-другую пива.
— Мистер Даймонд, не время шутить. Вы себя сведете в могилу. У вас слишком высокое давление. А дефекация? Регулярная?
— Что?
— Часто ходите по-большому? — пояснил врач.
Выдержав красноречивую паузу, Даймонд спросил:
— Молодой человек, должно быть вы не в курсе, что я руковожу уголовным розыском города Бат. В полиции настаивают, чтобы я проходил ежегодный медосмотр, а ваша задача — закончить его поскорее и признать меня годным к работе. Верно?
— Не совсем.
— Поясню еще кое-что. Я пришел к вам не для того, чтобы лечиться. От вас мне нужна лишь подпись на этом бланке. Да, у меня имеется несколько лишних фунтов веса, и уже не первый год. Но это не мешает мне справляться с работой. Так почему бы вам не расписаться и не вызвать следующего посетителя?
— Я не могу. Если вы не начнете серьезно относиться к своему здоровью, то рискуете потерять не только свою работу.
— Хотите сказать, я болен?
— Точнее, вы не в форме. Начните хотя бы правильно питаться. Гулять быстрым шагом раз в день.
— На прогулки у меня нет времени.
— Вставайте раньше. Вы живете один?
— Сейчас — да.
— Значит, ваш будильник никого не потревожит.
— Не учите меня жить, в ваших советах я не нуждаюсь.
— Кто-то же должен это сделать, мистер Даймонд.
— Так вы подпишете бланк или нет?
— Скрепя сердце. — Врач взялся за перо.
На этом Даймонду и следовало остановиться. Однако он спросил:
— А почему на этот раз не прислали врача, с которым мы уже давно знакомы, — моего ровесника?
— Он умер. Сердце. Не следил за своим здоровьем.
— Ну что ж… По крайней мере руки у него были теплые.
Врач взглянул на него поверх очков:
— А теперь — нет.
Вернувшись к своим товарищам, Даймонд объявил:
— Прошел. Там какой-то новый шарлатан. С виду подросток, а корчит из себя невесть что.
— Не впечатлил? — спросил Холлиуэлл.
— Это еще слабо сказано. А вас? Вы у него еще не были?
— Пойду через одного. — По лицу Холлиуэлла пробежала тревожная тень. — Там ведь только пульс и давление?
— Вот и я так думал. Пока он не надел резиновую перчатку.
— Да он шутит, — вмешался Джон Димен.
Даймонд обернулся к нему:
— А ваша очередь когда?
— А меня от осмотра освободили. Я проходил его во время стрелковой подготовки.
Даймонд закатил глаза: Димен всегда ухитрялся выкрутиться.
— Ну, тогда остаетесь за старшего. А мне пора подкрепиться.
С досадой вспоминая врача-юнца, он попросил лишнюю порцию картошки к своему гамбургеру.
— Только что прошел медосмотр, — объяснил он Крессиде в столовой. — Да, кстати, лишняя ложка фасоли тоже не помешает.
— Восстанавливаете силы? — с улыбкой спросила она.
— Полезное правило. Мало ли на что нарвешься.
— А вдруг на встречу с юной прелестницей, мистер Ди? Если хотите, я намекну девчонкам, что вы прошли медосмотр.
В личной жизни Даймонд предпочитал предельную честность. Девчонки из столовой знали, что он водит дружбу с Паломой Кин. Но понятия не имели, как он тоскует по погибшей жене.
Даймонд огляделся, выбирая столик, — как всегда, задача предстояла каверзная. Если подсесть к кому-нибудь ниже чином, люди будут смущаться в присутствии начальства, а сядешь в одиночестве — рискуешь стать добычей Джорджины, заместительницы начальника полиции.
Лицо из прошлого всплыло из-за развернутой газеты. Усы с сединой, карие глаза. Этот человек когда-то руководил операциями уголовного отдела, но после травмы головы ушел в продолжительный отпуск по состоянию здоровья.
— Джон Уигфулл? А я думал, вы давно забыли про наш бедлам. — Даймонд поставил на стол поднос.
— Меня привлекли к работе как гражданское лицо, — пояснил Уигфулл. — Я теперь специалист по связям с общественностью.
— Да ну? Значит, теперь, если мне понадобится отвязаться от газетчиков, буду обращаться к вам.
— В современной полиции приветствуется открытость, — принялся просвещать коллегу Уигфулл. — В прошлом мы недостаточно использовали возможности СМИ. Между тем собирать информацию можно и с помощью широкой публики.
— Развешивать плакаты «Разыскивается преступник»?
Выражение лица Уигфулла стало страдальческим.
— Мы живем в двадцать первом веке! Мне поручено сделать полицию более контактной.
— Надеюсь, вы не собираетесь раздавать кому попало мой телефон?
— Ни в коем случае, но, возможно, организую интервью с вами для какого-нибудь журнала или газеты.
— Даже не мечтайте, — нахмурился Даймонд.
— Не пугайтесь вы так, Питер. Ваша фамилия не в начале и даже не в середине моего списка.
Последнее замечание предназначалось для того, чтобы уязвить самолюбие Даймонда, и своей цели оно достигло.
— Кроме того, я скармливаю прессе лакомые кусочки, — продолжал Уигфулл. — Некоторые дела представляют интерес для публики, например дело пропавшего кавалера. — Последние два слова он произнес словно невзначай, как будто Даймонд должен был знать, о чем речь.
— Что это такое? Старинный портрет?
— Вы не слышали об этом деле потому, что расследование еще не начато. Неизвестно даже, есть ли здесь состав преступления… пока.
— Продолжайте.
— Две недели назад состоялась реконструкция битвы при Лансдауне. Сама битва происходила в 1643 году, а в 1993 году, в канун трехсотпятидесятилетия, любители истории впервые организовали большой сбор.
— Что?
— Подобные мероприятия называют сборами. Весьма живописное зрелище. Такие исторические общества, как «Запечатанный узел», относятся к сборам со всей серьезностью.