Страница 43 из 98
Страх.
Как же мне было страшно. Эта неизвестность мучает, мешая нормально дышать, давит со всех сторон, заставляя сердце испугано сжаться. Меня даже начинает слегка трясти от этой всё возрастающей паники.
Вина… Это я виновата. Если бы я со своей мечтой не влезла, ничего бы этого не было. Подумаешь другая планета, подумаешь мечта… Мама важнее…
И у меня получилось, с трудом, но всё же, мне удалось вытолкнуть чужие эмоции из своего сознания. Это не я, это не моё!!! Надо закрыться, надо как-то отгородиться от всего этого, иначе я просто сойду с ума.
А эти чувства всё напирают и напирают со всех сторон. Надо бы сосредоточиться, но очень отвлекает голос, встревоженный, испуганный:
- Я могу войти?... Мама? Мама, почему ты не отвечаешь?... Открой дверь… мама…
Открыв глаза, я смотрю на свои руки, что буквально сотрясаются мелкой дрожью.
Мамочка, мамочка, что с тобой… мамочка… мне страшно, ответь…
Не могу… просто не могу… надо отползти в сторону… надо хоть что-то делать…
Страшно представить, что же будет, когда блок полностью спадёт?
- Мама! Открой дверь!
Решимость…
Не уйду, не оставляю её здесь. Если надо, прикажу дверь сломать. Доберусь до самого Князя… всё здесь разнесу, но доберусь.
Мысль о Князе вырывает меня из потока чужого сознания и помогает отползти в сторону. Нет, Его нам здесь точно не надо.
Чем дальше я была от двери, тем мне было легче.
- Кэтти, со мной всё в порядке, правда.
- Я тебе не верю. Открой дверь.
- Дорогая, давай отложим встречу и беседу до завтра.
- И не подумаю. Открывай.
- Не могу, - в конце концов призналась я и села, опираясь спиной о диван.
- Почему?
- Потому что ты задавишь меня своими эмоциями.
Непонимание и снова страх… мама сходит с ума.
Чувства дочери я чувствовала, как свои, но на расстоянии, они не сильно давили на меня, фильтруя на свои и чужие, и воспринимаются, как фон.
Вот если бы научиться делать эту самую стенку, закрываясь от всех эмоций. Да, было бы намного легче.
Понимание появляется неожиданно. Словно ниоткуда. Вот только я сидела, вслушиваясь в голос дочери (как коммуникативный, так и внутренний), а тут желание отгородиться от всего мира стало настолько сильным, что сама не понимая как, на рефлексах, начала строить эту самую Завесу. Необходимо собрать все свои эмоции в одну кучу и закрепить их в сознании, это «я», именно вот этот сгусток противоречивых чувств – я, а не кто-то другой. Теперь вокруг этого скопления надо было выстроить стеночку. Её невозможно, просто нереально описать, надо прочувствовать и осознать. Но кирпичик за кирпичиком, слой за слоем, эта мысленная самая завеса возникала в сознании во всей своей красе.
Ещё до конца не веря в то, что у меня получилось, осторожно встала и подошла к двери.
Эмоции Кэтти уже воспринимались мною, как отголоски, и они абсолютно не мешали мне.
- Мам, я понимаю, то, что сделала Княгиня… неприятно, но… всё же не смертельно. У тебя есть настойка, всё можно исправить, - продолжала тем временем говорить дочь.
Что ж вот он момент икс.
Нажимаю на кнопку, повинуясь требованию, дверь отъезжает в сторону, и я вижу Кэтти, что в замешательстве и в каком-то ожидании смотрела на меня.
Оставив узкую щель, ровно настолько, чтобы дочь смогла протиснуться, быстро втянула её внутрь. И тут же закрыла дверь на замок. Была бы моя воля, поставила бы побольше замков, и для верности ещё и камешком подпёрла, для надёжности.
Завесу-то, поставить - поставила, но испытывать её на прочность пока побаивалась. Мне и Кэтти для начала хватит. Вот если с ней смогу отфильтровывать эмоции, то можно будет и остальных подпускать ближе. О том, как мне идти завтра на работу, я старалась не думать. Ведь нашла же сегодня Алексия лазейку и оправдание для моей неявки на работу, пусть и назавтра что-нибудь придумает. Она вообще по вранью большой специалист.
- Мам, - дочь прошла вглубь комнаты и остановилась у дивана, на котором стоял кейс с документами от полковника Бишоп. Я с трудом удержалась, чтобы не выскочить вперёд и не спрятать его куда-нибудь. Не стоит привлекать к содержимому контейнера лишнее внимание. – Скажи, только честно, с тобой всё в порядке?
- Более чем, - как можно жизнерадостнее улыбнулась я.
Взглянув на мою улыбку, она ещё больше нахмурилась.
- Тебе не кажется, что пора перестать считать меня ребёнком?
Страх… облегчение и сразу злость, вперемешку с обидой…
Но это всё отголоски настоящих эмоций, лишь слабая тень и на меня они не давят.
Так, а теперь надо тщательно следить за своей речью, чтобы не испортить то шаткое понимание, которое установилось между нами.
- Прости, Кэтти, я не думала, что моё поведение обижает тебя. Я считаю, что ты умная и взрослая девочка…
- Ты не смыла хиту? – перебивая меня, неожиданно воскликнула она, внимательно осматривая мою шею.
Быстро опустив взгляд, я увидела, что одна из верхних пуговиц расстегнулась, и воротник блузки съехал в сторону, оголяя небольшой участок на теле, на котором виднелся элемент узора лазоревого цвета. Мда, не прокатило, надо будет повязывать платки на шею. Потому что, если подобное повторится и хиту заметит кто-то другой, мне точно придёт конец.
- Нет.
- Почему? Княгиня не принесла тебе настойку?
- Принесла, - вздохнула я и, подойдя ближе, села на диван. – Присаживайся.
- Но, если настойка у тебя, то почему ты ею не воспользовалась? - Кэтти замолчала на мгновение, пытаясь найти причину моего бездействия в плане уничтожения следов купания в Священных, будь они неладны, водах Эквей. И видимо нашла, потому как лицо её вдруг вытянулось, и она глубокомысленно произнесла: - О-о-о-о-о-о…