СОЗ

На станции впервые я увидел один из больших кораблей — настоящий полноценный звездолёт. Он находился на ходовых испытаниях и был пристыкован к станции. Это был крейсер, и он назывался «Пенсакола» — в честь американского тяжёлого крейсера. Крейсер был красив. Красив той красотой, которая всегда отличала военную технику. Сигарообразный корпус, башни орудий, расположенные так, чтобы вести огонь почти в любую сторону, шахты ракет и торпед, прикрытые сейчас заглушками… Крейсер «висел» рядом со станцией, выглядел при этом таким мирным — но было прекрасно понятно, что это настоящая машина разрушения и уничтожения. Просто сейчас он «спит», но придёт время — и «Пенсакола» обрушит на врага просто потоки когерентного света из своих лазеров, отправит стаи ракет и торпед — и победит. Ну, по крайней мере, всем бы этого хотелось, чтобы этот крейсер победил любого врага — хотя это было и невозможно.

Учили нас крепко — и на совесть. Зачёты и экзамены ставили только при настоящей и полной их сдаче. Всё же, случайных людей здесь не было — в СОЗ, конечно, можно было попасть случайно — но в строевые части случайные люди уже не попадали. Случайный человек мог попасть куда-нибудь, где он просто не смог бы причинить никакого вреда — при всём желании. Сортировка почты, работа в буфете или бухгалтерии, медпункте в офисах — не более. Чтобы стать оперативником, пилотом, десантником, прочим военным — человек, как правило, проходил очень жестокий отбор, на него смотрели последние полгода — если он служил «срочку» — или ещё дольше — если он был кадровым, или офицером. Для таких, как я, отбор был ещё более суровым.

Вот так и началась моя карьера в СОЗ. Космос всегда манил меня — и стать членом организации, которая защищает Землю от угрозы из космоса — было просто пределом моих желаний. Ну что же, стать — стал, а что будет дальше — будем посмотреть, как говорили в одном городе ещё при СССР…

========== Часть 3 ==========

Комментарий к

С этой части начинает неполиткорректность, элементы политоты и прочее. Если Вам, уважаемый читатель, это режет глаз - можете дальше не читать. Но я всё равно, буду называть вещи своими именами.

Прошло четырнадцать лет…

В офицерском кубрике на станции «Альфа-01» сидело трое офицеров — два кап-3, и один — самый настоящий кап-раз, то есть, капитан первого ранга, он же — Ваш покорный слуга. За четырнадцать лет добраться до самого высокого, ну, по моим меркам, конечно, звания — такое возможно только в ВВС — и у нас. На Земле «летуны» быстро растут в званиях, у нас — тоже. Только «летуном» я остался лишь по совместительству. Нет, истребитель я освоил — и летал на нём очень хорошо, что в атмосфере, что в пространстве, но я очень быстро понял, что слава Веджа Антиллеса или Люка Скайуокера (а у нас в ходу было много шуток по мотивам «Звёздных Войн») мне просто не светит. Не такой я человек. Просто несмотря на то, что мне продолжали нравиться москитные силы, та встреча с «Пенсаколой» изменила всё. Большие корабли нравились мне больше. Так что я, отучившись на пилота истребителя, подал заявление на пилота крейсера. Это было не запрещено, более того — поощрялось, если офицер (а мне успели дать лейтенанта) владеет несколькими специальностями. Началась новая программа обучения. Разумеется, она была легче, так как летать меня уже успели научить. Осталось лишь научить меня чувствовать большой корабль так же, как я научился чувствовать истребитель.

Конечно, большую часть всего процесса управления таким кораблём, как крейсер — или линкор, или эсминец какой-нибудь, делает умная электроника. Человек нужен для того, чтобы, во-первых, отдавать ей приказы, а во-вторых — на тот случай, если что-то пойдёт не так. Ну, мало ли — сбой в системах какой, или отказ большей части управляющих модулей в результате попадания с вражеского корабля. Мало ли что… Иногда пилот может взять на себя управление потому, что, как бы ни была хороша электроника — но пилот может быть просто лучше. Какой-нибудь внезапный манёвр или просто что-то, что надо сделать срочно — технике сложно объяснить, что приём или манёвр не надо считать — его надо сделать, и как можно скорее. Человек такое провернуть может.

Я выучился на пилота большого корабля. Разумеется, на крейсер меня сразу не посадили. Какое-то время я ходил на эсминце Системной Обороны под названием «Гневный». Это был небольшой кораблик, на котором даже не было гиперпривода. Мы ходили по Солнечной, выполняя разные задания, ставили автоматические станции наблюдения, осуществляли патрулирование своего сектора ответственности — и пару раз пробовали выполнить перехват корабля пришельцев. Это была «тарелка» самой «классической» формы. Она шла откуда-то со стороны Плутона, но, лишь «со стороны» — мы проверили всю систему — жизни, именно разумной жизни, нигде, кроме Земли больше не было. «Гневный» вышел на курс перехвата. Мы не показывали никакой агрессии — заглушки ракетных и торпедных шахт были закрыты, орудия деактивированы — мы просто вышли на курс перехвата. На «тарелке», видимо, обнаружили интерес к себе — как только мы приблизились на расстояние в девятьсот километров, корабль «чужих» резко ушёл снова в «гипер». Ну что же, с нами общаться они точно не захотели. «Гневный» проверил сектор своими сенсорами, но «тарелка» на самом деле ушла в гиперпространство. Мы отправились дальше, по маршруту патрулирования. Теперь предстояло заполнять очень много бумаг по этому несостоявшемуся перехвату.

Постепенно я набирался нужного опыта. С «правой чашки» «Гневного» я постепенно перебрался в его же левое кресло — стал первым пилотом. Для этого мне пришлось изучать сначала внутрисистемную навигацию, затем астрогацию — я хотел водить звёздные корабли, а там без астрогации никак. Через год я ходил на том же «Гневном» — но уже совмещая должности первого пилота и штурмана. Потом, когда я отправлялся на очередное повышение квалификации, капитан Сергеев сам подписал мне все необходимые рекомендации.

И вот, три года спустя, свежеиспечённый капитан третьего ранга Алексей Аряев стал первым пилотом на линейном крейсере «Киров». Головном корабле новой серии. Назван этот крейсер был в честь аж двух крейсеров — лёгкого крейсера времён Великой Отечественной Войны — и линейного атомного крейсера проекта 1144 «Орлан». Теперешний «Киров» был настоящим звёздным крейсером. Скорость, огневая мощь, дальность хода… Этот корабль мог многое. Он годился не только для тактики «бей-беги», его стихией был эскадренный или одиночный бой. И меня охватила самая настоящая гордость от того, что теперь моим домом на время, конечно, станет этот прекрасный корабль.

На таком большом корабле, как линейный крейсер, первому пилоту положена отдельная каюта. Конечно, не апартаменты класса «люкс» как в тех книгах, что я читал в «прошлой жизни», но вполне уютное помещение. Койка — чтобы спать. Конечно, койка узкая — но её длины хватает, чтобы вытянуться во весь свой рост. Столик — для работы. Терминал с выходом в Сеть. Шкаф, куда я распихал нехитрые свои пожитки. Ну, и самое важное — на корабле такого типа есть небольшой бассейн (всего-то метров пять длиной) и можно принимать водяной душ каждый день — на эсминце душ чаще всего был ультразвуковой, который, конечно, прекрасно очищал, но совершенно не давал такого ощущения, как простой водяной.

Так, на «Кирове» я и остался. Первый пилот, затем навигатор, затем старпом — а потом, когда капитан Смирнов ушёл в штаб на адмиральскую должность, я занял его место. Неплохо для тридцати пяти лет? Но, если у лётчика на старушке-Земле век недолог, то на космических кораблях он ещё короче. По крайней мере, так было ранее. Наши учёные обещали какое-то средство, продлевающее жизнь до полутора сотен лет. Так что — может быть, летать мне оставалось ещё очень и очень долго…

Итак, три офицера сидели в кубрике на станции. Мы были не на вахте — просто отдыхали. «Киров» стоял, пристыкованный к станции. Корабль только что вернулся из рейса к одной из внеземных колоний — это был полноценный полёт с прыжком из Солнечной системы. Мы ходили на Гамму — так наши специалисты называли планету, известную земным астрономам, как Глизе. Там уже три года была земная колония. Колония, разумеется, была военизированная дальше некуда — небольшой гарнизон, учёные различных специальностей, ну и специалисты, которые нужны, чтобы построить базу. Поселение было вахтовым, полгода там — полгода отдых. К созданию постоянных колоний Земля пока что была не готова, хотя, по самым скромным подсчётам, в Солнечной и так работало около двадцати тысяч человек — это был персонал военных баз на Луне и Марсе, специалисты, которые занимались добычей полезных ископаемых в Поясе астероидов, учёные, которые работали там же, и, разумеется, военные, на которых все эти люди и трудились. Разумеется, добычей полезных ископаемых занимались автоматы. Доставляли их на заводы тоже автоматы — а люди всего лишь контролировали их работу. Как я уже говорил, СОЗ теперь обеспечивали себя всем необходимым для нормальной работы и процветания.