Страница 23 из 70
Не важно, от кого она: от мимолётных знакомых или же близких людей. Женя ненавидит демонстрировать свою слабость, даже если от этого зависит не только её благосостояние или душеное спокойствие, но и жизнь. И что с ней делать-то, с такой принципиальной?
Беззвучно хмыкнув, он засунул руки в карманы чужих джинсов, не спадавших с него только благодаря ремню на поясе. Было немного любопытно, что ж там за сосед такой, если при немалых габаритах самого Жмурика, джинсы всё равно, либо очень неприлично сидели на бёдрах, либо начинали сползать ниже. Однако, спрашивать было как-то не с руки. Поэтому приходилось стоять, молча терпеть и искоса поглядывать на Женьку, дорвавшуюся до бесплатного.
Та отрывалась на полную катушку. Она гоняла смущённых и сверкающих стыдливым румянцем продавцов и в хвост, и в гриву. Палку не перегибала, нет, и не хамила особо. Зато как ребёнок радовалась жизни, довольно щурилась и в кои-то веки за последние дня три он с удивлением видел девушку настолько… Живой. И настоящей, не прячущейся за своими специфичными шуточками, чёрным юмором и сарказмом.
Прелюбопытнейшее зрелище, что не говори. И такое милое, что парень невольно засмотрелся на широко улыбающуюся Женьку. А когда осознал это, предпочёл глазеть на что-то менее отвлекающее и куда как более приземлённое.
Правда, мысли его, как назло, свернули совсем уж в неприличную сторону. Разглядывая выставленные на всеобщее обозрение комплекты, порою представляющие собой небольшие куски шёлка, вряд ли способные что-то прикрыть, он невольно задумался о том, как бы это выглядело на одной определённой девушке. Мысль была симпатичной, даже привлекательной… Ровно до того момента, пока вновь покосившись на Женьку, Жмур не признался самому себе в том, что за такие «подарки» его предадут пыткам испанской инквизиции. И самое мягкое, что посоветуют, так это куда ж ему засунуть эту красоту и вежливо предложат адрес знакомого проктолога, дабы красоту сию оттуда вытащить.
Закрыв лицо ладонью, он только вздохнул и предпочёл переключить своё внимание на что-то другое. И с чистой совестью вернулся к Женьке, уже протянувшей карту для оплаты собственных покупок. Нахмурившись, Жмур подкрался к ней сзади и занял стратегическую позицию за спиной, обнимая за талию и уже привычно утыкаясь подбородком в макушку. Призывные взгляды девушек игнорировал, бубнёж под нос в исполнении Харон пропустил мимо ушей. Зато пристально следил за суммой, выбиваемой продавцом на кассе, сам не замечая, как пальцы сжались в кулаки и нехотя расслабились, уютно устроившись на чужом животе.
Сумма вышла впечатляющая. И от этого хотелось кое-кому отвесить подзатыльник или хотя бы отшлёпать, что бы сначала думала, а потом тратилась. Вряд ли её зарплата, даже если она довольствовалась малым, позволяла делать такие траты за один раз! И это без учёта квартплаты, повседневных нужд, той же еды которую теперь придётся покупать чаще и в больших объёмах.
Недовольно скривился, наклонив голову и пряча выражение своего лица. Возмутиться бы, да высказать всё, что он думает по этому поводу. Но нельзя. Остаётся только молча негодовать, попутно размышляя, что никто не мешает ему вернуть всю сумму и даже больше. Когда рядом не будет Харон, и она не сможет выяснить, чьих рук это дело. Хотя до этого сначала надо дожить и, что страшнее всего, как-то пережить продолжение шопинга. Которое с каждым мгновением становилось всё фееричнее и фееричнее. Особенно. Когда в магазине появилась знакомая Жене девушка, с красивым именем Эльза и такой холодностью, что Жмур невольно передёрнул плечами, поёжившись.
О, она была красивой, светловолосой и вежливой. Только вежливость её была пропитана ехидством и иронией насквозь. А уж то, как легко она нашла общий язык с Харон, и та заинтересованно включилась в диалог, наводило на мысль о долгом и продолжительном знакомстве девушек. Настолько, что поддерживать общение, обмениваясь колкими любезностями, и планомерно разрушать психику окружающих для них не составляло никакого труда.
То, что было дальше, Жмур вряд ли сможет когда-нибудь забыть. И искренне сочувствовал неизвестному Вене и ещё более неизвестному, но заранее несчастному субъекту, которому собирались дарить жирафиков и пегасов. Потому как судя по гоготу, самому натуральному гоготу девушек, личность сия была выдающейся во всех смыслах и с юмором у него проблем нет… Но такой подарок явно приведёт его в состояние ступора, как минимум!
Смеялись они долго. И сильнее всего веселилась именно Женька. Да так, что он невольно забеспокоился, а не станет ли ей плохо. А после и вовсе, нахмурился, почему-то подумав о том, что к обсуждаемым, потенциальным владельцам таких экзотичных экземпляров Харон питает что-то большее, чем чисто научный интерес. Иначе не стала бы так смеяться на вроде бы невинные фразы своей подруги.
Каким образом в его голову пришла идея оборвать веселье таким экстравагантным образом, парень и сам не понял. Но целовал несопротивляющуюся девушку сильно, властно, экспрессивно… В общем так, что у самого выбило все мысли разом из головы, даже о том, что сам того не желая, он только что познакомился с самым родным для Харон человеком. С кем-то другим она вряд ли стала бы обсуждать нижнее бельё или так пикироваться, открыто и без смущения.
Потом он, конечно, в разумности своих действий усомнился, бегая от Женьки по торговому залу. Но не пожалел. Ни разу. Особенно, когда та же Эльза признала, что они с Харон друг друга подходят. Этот сомнительный и неуместный комплимент приятно согрел душу, не смотря на то, что девушка по-прежнему его не привлекала.
В сексуальном плане, конечно же. В остальном — она была действительно чем-то удивительным. Причём настолько, что сдавать своё вполне себе здоровое состояние в ближайшее время он не собирался. От слова совсем!
Глава 5
— А я сошла с ума… — сложив из очередного бланка строгой (ну просто зверски строгой) отчётности самолётик, запустила им в сторону нагло кемаривших санитаров. И добавила, печально вздохнув, когда летательное средство до места назначения так и не добралось. — Какая досада…
Мои страдания вновь остались без ответа и, откинувшись на спинку до ужаса скрипучего стула, я крутанулась на месте, оттолкнулась от стола и проехалась до секционного. Отловила рукой стойку из-под капельницы, по какой-то неведомый мне овощ стоявшую в нашем зале, зацепилась ею за ещё один стол. И, подкорректировав направление движения, всё-таки вернулась к своему рабочему месту. Попутно огрев санитаров той самой стойкой.
Не, ну а что? Нефиг спать, когда начальство изволит бодрствовать и скукой маяться. А то я ж как та мартышка из мультика, начну думать мысль… И удава, что б вовремя меня тормознуть тут нет!
— Сергеевна, мля! Сиди на попе ровно, интерн эволюционировавший… — проблеяло что-то из кучи тел голосом небезызвестного Шугурова. Я даже умилилась от такой смелости, пока не сообразила, что парни не то, что понять…
Они проснуться-то не удосужились! Боже, с кем работать приходится?!
— Тьфу на вас, — разочарованно вздохнув, опёрлась локтем на стол и подпёрла щёку кулаком.
Масса с трудом опознаваемых тел в белых халатах и синей робе вяло шевельнулась и своим всхрапом умудрилась заглушить мой любимый Rammstein в наушниках. Поморщившись, скатала в комок ещё одну бумажку и прицельно метнула её в лоб развалившемуся на кушетке Сёме. Попала, получила ещё один всхрап и недовольно скривилась, выдав:
— Тьфу на вас ещё раз! Блин, ну никакого уважения к чужому энтузиазму…
— Сергеевна, мля! — хоровое исполнение сонными голосами гулким эхом разлетелось по пустому залу.
— О, ещё и матом ругаются, нехорошие криминализированные личности! — притворно обиженно протянула, размышляя над тем стоит ли попытаться разбавить скуку красивой местью или же подождать и поработать накопительной системой скидок.
Что б вот копилось, копилось, копилось… А потом раз и такая офигительная раздача бонусов прошла, что мама дорогая, любо-замечательно посмотреть!