Страница 34 из 75
— Не-е-ет… — замычал Тот-Амон, чем вызвал новую ухмылку на точеном лице Тхутмертари.
— Надеюсь, ты примешь привилегированную смерть с достоинством, как то подобает великому чародею и правителю Стигии. Божественный Чипуа-Акай уже в пути — я чувствую это, — сказала она, передразнивая Тот-Амона.
Словно бы подтверждая ее правоту, раздался пронзительный скрип, и в дальнем конце пещеры отворилась древняя каменная плита. Божественный Чипуа-Акай — громадный жук с полированным черным панцирем и толстыми, как корабельный канат, щупальцами на уродливой башке — появился перед глазами людей. На лбу жука горел огромный красный буркал; достаточно один раз поймать им взгляд жертвы, и ее воля будет парализована навсегда. Тхутмертари бесстрашно смотрела на приближающееся чудовище, не делая никаких попыток исчезнуть или спрятаться. Тот-Амон же, закричав не своим голосом, забился в цепях, предпринимая отчаянные попытки освободиться.
Презрительно скосив на него глаза, верховная жрица проронила:
— Позор тебе, Тот-Амон. Ты правил недостойно и умираешь так, как правил.
— Что… что тебе нужно??? — возопил маг, и в крике его было мало человеческого. — Я сделаю все, только убери от меня это чудовище!
Тхутмертари взмахнула роскошными золотыми прядями.
— Ты полагаешь, мне еще что-то может быть нужно от тебя? Я получила все, что хотела: власть светскую и жреческую. Ты короновал меня. Хотя и не по своей воле, но короновал, и древний закон исполнен. На этом твоя полезность мне исчерпана. Так что умри, и не будем больше об этом…
Жук-палач был уже в двадцати шагах от жертвы.
— Я знаю… заклинание… проникновения… в узилище Атотмиса… — задыхаясь от страха, прошептал Тот-Амон. — Отпусти меня… и я скажу… скажу тебе его… Ты освободишь… своего возлюбленного…
— Ну как я могла забыть! — всплеснула руками королева. — Мой бедный Атотмис! Он ведь так и томится в каменном мешке под парадным храмом Сета в Луксуре! Ты прав, не дело держать его там. Я должна освободить Атотмиса. Говори заклинание.
Чипуа-Акай в десяти шагах от Тот-Амона.
— Сначала отпусти…
— Заклинание, и, клянусь Сетом, Чипуа-Акай не убьет тебя! — отрезала Тхутмертари.
В пяти шагах…
Тот-Амон скороговоркой выкрикнул тайные слова проникающего заклинания.
— Теперь отпусти меня! Пощади!!!
А-а-а… Скользкое щупальце, полностью игнорируя королеву, впилось в грудь Тот-Амону. Раздался хлюпающий хруст разрываемой плоти. Щупальце метнулось обратно, унося с собой в разверстую пасть демона здоровенный кусок окровавленной человечины. Обнажилось белое ребро.
— Пощади… Молю тебя… Ты обманула…
Новое щупальце — зияющая рана на животе. Кишки вываливаются — точно зловонные гады выползают из перезревшего кокона.
— Я тебя не обманула, — загадочно сказала волшебница. — Но продолжай, мне интересно.
Однако ничего вразумительного Тот-Амон более произнести не смог. Чипуа-Акай вошел во вкус. Щупальца метались к цели одно за другим, и с каждым мигом «худел» стан Тот-Амона. Брызги крови и внутренностей полились под ноги Тхутмертари, и она брезгливо отодвинулась туда, где было посуше, но так же хорошо видно. С наслаждением глядя на зрелище жуткой казни, она шептала:
— Не торопись, палач, не торопись… Медленнее, медленнее…
Вряд ли, конечно, неразумная тварь могла понимать ее, но не менее двух часов прошло, прежде чем от Тот-Амона, властного гиганта с ястребиным лицом, остался только голый скелет. И скелет этот был жив, ибо душа жертвы, удерживаемая злой магией верховного палача подземного мира, еще не покинула тело Тот-Амона. Еще в голом черепе остались глаза — они утратили свой изумрудный цвет и стали неопределенно-грязными, как будто целиком состоящими из растекшихся мутных зрачков… Так было предусмотрено тысячелетним ритуалом: жертва Чипуа-Акая должна была до самого конца пребывать в здравом рассудке, дабы ощущать пытку и видеть свой кошмарный конец. И вот два щупальца устремились к черепу, чтобы напоследок поживиться глазами и покончить на этом. Но прежде прозвучал мысленный приказ Змеиной Королевы:
— Сур, раб мой, прекрати это.
Щупальца Чипуа-Акая внезапно застыли в воздухе, словно наткнувшись на неодолимую преграду. Громадный жук изумленно моргнул единственным красным глазом, неуклюже повернулся и, переставляя лапы-ходули, двинулся обратно в свое логово. Не дожидаясь, пока древняя плита затворится за ним, волшебница приблизилась к обглоданному скелету и проговорила:
— Как видишь, Тот-Амон, я не обманула. Я — не ты. Клятва именем Сета для меня нерушима. Чипуа-Акай не убил тебя. Ты жив. А знаешь, почему? Я подумала, что ты не дотягиваешь до звания великого чародея. Твое поведение здесь лишь доказало это. Ты просил пощады, точно презренный раб!.. Я думаю, ты недостоин умереть привилегированной смертью. Такая смерть стала бы тебе незаслуженной наградой и слишком мизерной платой за унижения, которым ты подвергал меня и Атотмиса, — с лютой злобой прошипели уста верховной жрицы. — Я сочла, что ты должен умирать долго-долго-долго… Очень долго и очень страшно! Так долго и так страшно, как не умирал ни один человек прежде…
Мерклые глаза скелета смотрели на нее, но не было в них ничего, кроме навеки застывшей муки. На миг Тхутмертари усомнилась, понимает ли ее Тот-Амон, и она мысленно вопросила:
— Сур, раб мой, ответь, в уме ли он?
— Он в здравом уме — если, конечно, его ум после такой пытки можно назвать здравым, — и он слышит и понимает тебя, только разговаривать он не может.
Удовлетворившись этим ответом, владычица Черного Круга продолжала:
— …Я могла бы призвать в наш мир демонов Ада, чтоб терзали они твою душу, Тот-Амон. Однако, — она плотоядно облизнулась, — я не хочу отдавать тебя другим. Я сама займусь тобой. И ты будешь страдать, пока не надоешь мне! Ты очень кстати напомнил об Атотмисе. И заклинание передал весьма кстати. Я не буду ждать. Я освобожу его сейчас. А тебя, Тот-Амон, упеку вместо него в твой каменный мешок! Чтобы ты всегда был у меня под рукой. Полагаю, это будет справедливо.
Она слегка потерла Кольцо Сета, и золотые цепи, удерживающие скелет Тот-Амона; повинуясь взгляду магической змеи, освободили скелет от своих объятий. Тхутмертари произнесла ментальный приказ и присовокупила к нему проникающее заклинание. В следующий миг владыки Черного Круга, бывший и нынешняя, исчезли из Склепа Принцев.
Атотмис ждал. Времени для него не существовало. Тот-Амон обещал вернуться через час, чтобы открыть наконец для него врата спасительной смерти. Но что такое час — вечность или мгновение? В каменном мешке ответа на этот вопрос нс существовало. И все же Атотмис чувствовал, что час уже минул, и нетерпение мучило его, ибо ко всем прочим мукам он уже притерпелся. Где же Тот-Амон? — повторял он себе и изводил безответностью. Каждая новая минута ожидания более не казалась мигом — она казалась вечностью.
Узник видел в кромешной тьме гораздо лучше, чем при свете. Это было естественно, ведь в заколдованную темницу, где провел он последние годы, не проникал ни единый лучик света. Даже тусклое изумрудное облако, в котором всегда являлся к нему Тот-Амон, вызывало боль. Поэтому он сразу и отчетливо узрел две фигуры, безмолвно возникшие в его каземате. И не поверил своим глазам.
Одна фигура была костлявой, как будто лишенной плоти, и Атотмис вдруг осознал, что так оно и есть: в гости к нему пожаловал живой скелет. Вторая фигура, укутанная в Покрывало Ночи, принадлежала его возлюбленной, и он поверил бы в то, что видит именно ее, если бы привычный облик нс дополняли огромная рубиновая корона со вздыбившейся змеей, украшающая ее волосы, и змеиный перстень, окольцовывающий средний палец ее левой руки. Видение не было правдой, сразу решил узник. Вероятно, Тот-Амон желает устроить ему последнюю пытку перед смертью. Пытку иллюзией победы.
Тхутмертари, одинаково хорошо видевшая во тьме и при свете дня, приветственно протянула ему руку.