Страница 33 из 75
…Странное состояние испытывал Тот-Амон, верховный жрец Сета. Возможно, где-то в потаенной глубине своего разума он понимал, что нужно делать. Нужно сражаться. Уже не за власть и даже не за жизнь — за спасение души от нечеловеческих мук. Нужно организовать новый метаконцерт, ведь все посвященные жрецы здесь, и как бы ни ненавидели они его, Тот-Амона, Тхутмертари они ненавидят в тысячу крат сильнее. Никакая волшебница, как бы могуча она ни была, не устоит перед мощью объединенной магии Черного Круга. Нужно наконец призвать всю силу Кольца Сета и немедля поразить Тхутмертари изумрудными молниями. Нужно уничтожить ее здесь и сейчас, раз не удалось прежде.
Да, возможно, в глубине рассудка Тот-Амон понимал это, как понимали это и все остальные жрецы. Но он не сделал ничего. И не шок, и не трепет, и не усталость были виной его бездействия. Что-то непонятное происходило с ним. Ему было чрезвычайно страшно все, что вершилось здесь, в Чертоге Королей, и в то же время совершенно безразлично. И он не знал, что точно в таком же странном состоянии пребывают все остальные присутствующие. Кроме принца Джосера.
Тот-Амон увидел, как Тхутмертари гордо прошествовала к подиуму и поднялась на него. Поклонившись нефритовой статуе, она не стала кланяться верховному жрецу. Взмахнув головой, она скинула черный капюшон, и роскошные золотые волосы разметались по Покрывалу Ночи. Она повернулась лицом к залу, приблизилась к Тот-Амону, и он вдруг почувствовал, что уста его изрекают такие слова:
— Готова ли ты принять корону Стигии, Тхутмертари?
— Готова, Святейший, — услышали все твердый ответ.
— Имеет ли кто из присутствующих возразить против венчания на царство Тхутмертари, дочери Ментуфера? — помимо своей воли пророкотал верховный жрец.
Тишина. Никто не возражал против того, чтобы Живой Ужас Стигии венчался на царство в этой стране. И, согласно ритуалу, Тот-Амон повернулся спиной к залу, а лицом к изваянию Бога и к новому монарху и возложил на голову Тхутмертари корону со вздыбившейся змеей, сопроводив это действие следующими словами:
— Тхутмертари, именем Сета, королева Стигии…
А уже в следующий миг все увидели, как из-под левой лопатки Тот-Амона проступает кончик кинжала, длинного и узкого, и с первыми каплями крови, появившимися на нем, услышали:
— …и верховная жрица Сета, владычица Черного Круга!
Она сказала эти слова сама, а пронзенный Тот-Амон безмолвно рухнул и молчаливо сполз к ее ногам, и волшебный кинжал, сделавший свое дело, втянулся обратно в указательный палец правой руки волшебницы. В то же мгновение Кольцо Сета само собой скатилось с пальца Тот-Амона и наделось на средний перст левой руки Тхутмертари — туда, где положено было его носить. Она величественно воздела руку со змеиным перстнем над головой и торжественно повторила:
— Тхутмертари, именем Сета, королева Стигии, верховная жрица Сета, владычица Черного Круга!
Громадные солнечно-песочные часы со звоном разбились.
8. Кровавый поход — III: Жертвоприношение
— Значит, ты все знал, — томно вздохнула Камия.
Принц и принцесса гуляли в королевской оранжерее, вдыхая ароматы экзотических растений. Как бесконечно далеко было все это травяное великолепие от страшных событий, начинающих свой бег за пределами оранжереи!
— Я не знал подробностей, но знал, что это случится, — сказал Джосер.
— Ну почему ты не доверился мне, Джосси? — всплеснула руками Камия. — Я сумела бы тебя отговорить.
Принц сумрачно посмотрел на жену.
— Мое участие или неучастие в этом деле не способно было ничего изменить. Она захотела этого, и она добилась, чего хотела. Со мной или без меня — она все равно стала бы тем, кем стала. И тебе незачем было знать, Ка. Это было опасно.
— А теперь не опасно? Как можно было позволить ей захватить власть?
Джосер вздрогнул, осмотрелся и, понизив голос, промолвил:
— Не стоит говорить об этом теперь, Ка. Она может услышать. Мы не знаем пределов ее волшебной силы. А теперь у нее есть еще и Кольцо Сета.
Камия презрительно скривила губы.
— Полагаю, нынче у нее есть более важные дела, чем подслушивать наши беседы… Как ты думаешь, что теперь будет?
— Не знаю, — чистосердечно признался Джосер. — Она не посвящала меня в свои планы. Она хотела лишь, чтобы я доказал ей свою преданность.
— И ты доказал?
— Да. Иначе бы меня уже не было в живых,
— Скажи, Джосси, Рамину убил ты?
— Я. Она сказала: сама могу, но хотела бы испытать тебя. И я взялся. Что еще оставалось?
— А Ктесфона?
— Она. Моя роль была не так уж велика. Я убил Рамину и помог инсценировать смерть сестры. Ей очень хотелось, чтобы все прошло именно так, а не иначе. И я немного помог ей.
— Всего лишь, — усмехнулась принцесса. — Попутно ты пожертвовал всеми своими воинами, а они были верны тебе.
— Они погибли как герои, Ка.
— Они погибли зря, дорогой. Но в одном ты прав: может быть, мы еще позавидуем их смерти. Скажи, а чей же труп ты привез в Луксур? Кого сожгли жрецы?
— Не знаю, — испуганно прошептал Джосер на ухо жене. — Я видел, что это Тхутмертари. И все видели. И одновременно я знал; она — не этот труп, она жива…
— Колдовство, — констатировала Камия. — Могучее колдовство. Жаль, что мы с тобой не колдуны, Джосси. Как много мы могли бы сделать!
— Не жалей о том, — осклабился принц. — Колдуны тоже проигрывают. Вот хотя бы Тот-Амон. Мы возьмем другим. — Он выразительно указал пальцем на свою голову. — Нужно только соблюдать осторожность.
— Смотри, не успеем.
— Успеем… Мы должны верить в удачу, как верили всегда.
— А ты прав, — неожиданно засмеялась принцесса. — Наши прошлые приключения — ничто в сравнении с тем, что теперь начнется. Ты прав: к Нергалу кхитайских и лемурийских демонов! Долой проклятое прошлое! В нашей стране настали интересные времена. А я обожаю острые ощущения!
Камия выразительно облизнула красивую верхнюю губку.
— Ну иди ко мне, моя милая плутовка. — Джосер ласково обнял ее и расцеловал.
— Я горжусь тобой, Джосси, — сказала она в его объятиях. — Ты не тряпка. Ты ведешь игру со смертью. И, может быть, победишь. Хотя и маловероятно. Ну да ладно, не это главное. Главное мы с тобой славно поиграем…
— Почему же? — добродушно заметил принц, лаская ее маленькую упругую грудь. — Я обязательно выиграю. Как выигрывал до сих пор.
— Теперь я понимаю, почему ты отказался убить Рамзеса. Окажись ты на его месте, она прикончила бы тебя, а не его… Ты умный.
— И сильный. — Он повалил жену на влажную траву.
— И я люблю тебя, — прошептала она, освобождая его от одежд. — Я никому тебя не отдам.
— А я — тебя, — сказал ей Джосер, делая то же самое.
За ними никто не следил, ибо у остальных обитателей Луксура нынче были совсем другие заботы.
— Неужели ты настолько глуп, чтобы всерьез полагать меня способной убить тебя, верховного жреца Сета, кинжалом, как обычного человека?
В голосе стигийской королевы звучали насмешка и искреннее удивление. Сапфировые очи в упор рассматривали жалкую фигуру бывшего владыки жрецов и магов, прикованную к скользкому камню золотыми цепями. Колоссальных размеров пещера, в которой они находились, располагалась в глубинах Великой Пирамиды Кеми и называлась Склепом Принцев. Высокий свод, теряющийся во мраке, поддерживали бесчисленные узкие колонны в форме изготовившихся к нападению кобр. К большинству колонн золотыми цепями были прикованы скелеты — по одному к каждой колонне. Оскалившиеся черепа светились мерцающим светом, позволяющим видеть далеко впереди. Там, впереди, где кости, прикованные к колоннам, уже частично рассыпались в прах, заметны были скелеты, своими очертаниями не похожие на человеческие. Скорее они могли принадлежать огромным человекоподобным ящерам…
— О нет, Тот-Амон, ты заслужил привилегированную смерть! — с издевкой продолжала Тхутмертари. — Помнишь, как всего несколько седмиц тому назад ты привел меня сюда, в Склеп Принцев, дабы я, принцесса Стигии, приняла привилегированную смерть от божественного Чипуа-Акая, верховного палача подземного мира? Ты приковал меня здесь, пребывая в уверенности, что безмозглое чудовище познает вкус моей плоти. За тридцать тысяч лет никто и никогда не ускользал от щупальцев Чипуа-Акая. И ты не сомневался, что более не увидишь меня. Но мне удалось обмануть демона и бежать из Склепа… И вот мы с тобой снова в Склепе Принцев. Мы поменялись местами, Тот-Амон! И теперь не я, а ты останешься здесь на поживу верховному палачу подземного мира…