Страница 27 из 75
Широкая грудь воина представляла собой один сплошной ожог, черные волосы наполовину спалены. Тем не менее в седле воин держался уверенно и как будто торопился проехать в город. Седельная сумка его была оттопырена, а позади воина через круп коня был перекинут большой мешок.
Встревоженные стражники остановили воина. Все последние дни Луксур фактически пребывал на осадном положении. По неизвестной причине стража у ворот была увеличена в пять раз. Если прежде стражи ворот лишь следили за порядком, то теперь по приказу Святейшего они проверяли документы и обыскивали всякого проходящего в город — от крестьянина до принца. Вместе со стражниками у ворот дежурили трое мрачных бритоголовых жрецов в просторных черных хитонах. Подозрительных личностей тотчас заковывали в цепи и отправляли в центральную комендатуру для дальнейшего разбирательства. Тех же, кто осмеливался бунтовать, уничтожали скоро и безжалостно. Заинтригованные подобными неслыханными мерами безопасности, стражники пересиливали врожденный трепет перед жрецами в надежде разузнать, кого — или что? — ищут по приказу Святейшего Тот-Амона. Но жрецы угрюмо молчали, и, судя по тому, как с каждым днем все более хмурились их мрачные лица, поиски оставались безрезультатными.
Разумеется, неизвестный воин, раненный, без сомнения, колдовским огнем, являлся в высшей степени подозрительным субъектом. Едва въехал он в ворота, как стражники окружили его, выставив вперед длинные алебарды и нацелив на пришельца арбалеты. Высокий жрец визгливым голосом потребовал спешиться, назвать себя и предъявить свое снаряжение для досмотра. В ответ воин бросил жрецу пергаментный свиток. Жрец, чьи нервы давно были на пределе, проворно кинулся в сторону, выкрикивая охранительные заклинания. Воин на вороном коне презрительно рассмеялся и назвал себя. Стражники поклонились ему, но оружие не убрали, а трусливый жрец повторил свой приказ. В это время лейтенант стражи поднял пергамент и развернул его. Издав возглас удивления, лейтенант передал свиток старшему жрецу. Маг внимательно прочел текст. Чувство удовлетворения отразилось на его узком землистом лице, и он не допускающим возражений тоном приказал стражникам сорвать странный мешок с крупа лошади. Виновато потупив взор, стражники протянули руки к мешку. В следующий миг руки эти уже взвились в воздух, отделенные от тел единственным взмахом громадного меча, которым орудовал всадник. Еще спустя мгновение этот меч отсек голову старшего жреца, и раненый воин, пустив коня в галоп, скрылся на узких улочках стигийской столицы. Вслед ему понеслись стрелы и алебарды, однако они уже не могли причинить вреда стремительному, как леопард, воину. Двое оставшихся в живых жрецов очухались последними, а очухавшись, завопили и бросились седлать коней, чтобы доложить о происшествии куда следует быстрее, чем это сделает обожженный колдовским огнем воин.
Не успели они вскочить на коней, как в ворота влетел еще один человек, запыхавшийся от долгого бега. Он что-то прокричал жрецам: язык, на котором говорил он, не был языком стигийцев. Изменившись в лице, жрецы спешились и подбежали к нему. Он показал им что-то, от чего они побледнели еще больше и склонили головы в знак покорности. Неизвестный вскочил на коня и унесся в том же направлении к центру, что и преследуемый им воин.
А конь раненого воина галопом проскакал к королевскому дворцу. Не обращая внимания на крики дворцовой стражи, богатырь спешился, подхватил свой тяжелый мешок и быстрым шагом проследовал внутрь дворца. Здесь охраны было еще больше, чем в городе. Капитан с обнаженным мечом в руке кинулся ему наперерез, но, узнав страшного воина и поймав металлический блеск глубоко посаженных серых глаз, поспешил убраться прочь с его дороги. Так избежал он удара громадного меча, которым воин по пути к королевским покоям походя уложил еще шестерых человек. Раскидав стражников, богатырь ворвался в опочивальню короля и бросил к ногам Ктесфона свой мешок. Затем он расшнуровал седельную сумку и также швырнул ее под ноги побледневшему, как сама Смерть, монарху. Из сумки гулко выкатилась голова, более похожая на большой слиток золота, и, пока голова катилась, увядшие грязно-желтые волосы дергались вокруг нее, точно щупальца разъяренного демона.
— Голова Тхутмертари, сир! — коротко возгласил принц Джосер и свалился без чувств подле отрубленной его мечом головы.
Король Стигии упал рядом.
— Я сам видел это своими глазами, Святейший, клянусь милостью Вечного Отца! — в десятый раз клялся человек, явившийся в Луксур вслед за младшим братом короля.
— Если твои глаза тебя не обманули, Петсех, воистину Сет явил нам, рабам Его, свою величайшую милость! — взволнованно молвил Тот-Амон. — Кто бы мог подумать, что божественное провидение свершится руками человека столь ничтожного, как этот принц Джосер. Воистину неисповедимы замыслы Повелителя и пути Его!
— Воистину так, Святейший, — смиренно согласился Петсех.
— Расскажи еще раз, что ты видел, — велел Тот-Амон, и его соглядатай в очередной раз принялся рассказывать.
— Как ты предписал, Святейший, я начал следить за Джосером и его людьми еще в Луксуре. На рассвете они миновали Южные ворота. Облачившись в волшебную накидку, которую ты изволил дать мне, я сделался невидимым для их взора и незаметно сопроводил воинов к оазису Майат. Воины Джосера окружили заброшенный храм. Памятуя о том, что накидка надежно сохраняет меня от чужих взоров, я выбрал наиболее удобное место для наблюдения. Так я первым увидел презренную. Она спала на голом полу у самого алтаря…
— Очень недальновидно с ее стороны, — с мстительной ухмылкой вставил Тот-Амон.
— Воины Джосера двигались безмолвно, точно призраки. Однако презренная, должно быть, что-то почувствовала. Внезапно она проснулась и, как дикая кошка, сразу изготовилась к битве. В этот момент воины принца разом метнули свои дротики, ножи и летающие звезды. Я пришел в ужас, когда увидел, что все это могучее оружие сгорело в огненном вихре, окружившем презренную!..
— Проклятие Сета на голову того, кто надоумил Вечного Отца вручить ей Магию Огня, — поежившись, молвил верховный жрец.
— …Тогда воины Джосера забросали ее специальными мешочками с водой. Признаюсь, я впервые видел такое странное оружие, — сказал Петсех. — Это доказывает, что Джосер хорошо подготовился к схватке и знал, каким оружием будет сражаться презренная. Мешочки сгорели, вода пролилась на презренную, и она вопила от нестерпимой боли. Крик ее пробирал до самых костей. Пламя существенно поубавилось, и тогда воины Джосера вышли против нее с мечами. Презренная, как видно, не успевала составить защитные заклинания — слишком стремительно атаковали ее эти богатыри! Из указательного пальца на правой руке ее родился длинный тонкий кинжал, а левая рука ее обратилась в ядовитую змею, — голос Петсеха дрогнул, — и презренная вступила в ближний бой с ними. Они рубились, как демоны, эти герои, клянусь Сетом, Святейший! И все же презренная была быстрее и ловчее их. Доли мгновения требовались ей, чтобы насмерть поразить воина кинжалом или перекусить его шею змеиной рукой. А мечи героев даже не оставляли следа на ее теле! Ужасным противником была эта тварь, да будет лишена посмертия душа ее!..
— Будет, будет лишена, непременно будет, — уверенно сказал Тот-Амон. — Что же было дальше, Петсех?
— Итак, Святейший, битва презренной с воинами принца продолжалась не более минуты. Они сражались не как обычные люди и пали подобно героям. Усилия их не прошли даром: хотя им не удалось даже ранить презренную, они, как видно, смогли до предела измотать ее. И вот, когда последний воин свалился с перекушенным горлом, в бой вступил сам принц. Раскрутив над головой своей меч, — клянусь чешуей Сета, я не видел меча громадное этого! — он запустил меч в презренную, когда она стояла спиной к нему. И тяжелый клинок, быстрый как молния, точно секира палача, срезал голову с золотыми волосами! Она взлетела в воздух и пала на алтарь. Затаив дыхание, я наблюдал, как обезглавленный труп презренной, постояв некоторое время без движения, дернулся в конвульсии и рухнул ниц. А принц Джосер, подойдя к алтарю, недрогнувшей рукой взял с него голову презренной и, усмехнувшись, спрятал ее в свою седельную сумку. Когда же он прикоснулся к обезглавленному трупу, труп вспыхнул и опалил все тело принца! Это было страшное зрелище! Мне показалось, Джосер горит заживо! Тем не менее ему достало сил запихнуть труп в мешок, взвалить его на коня и добраться до Луксура…