Страница 99 из 167
– Там из початой пачки столовая ложка торчит, – объяс– нил Малянов. – Застарелая такая.
– Точно, торчит.
– Четыре ложки.
За ним следят? И за мной следят? Кто? Что за бред, шут– ки шутками, но у нас и впрямь совсем другие дела… Нет, но место там действительно довольно пустынное, оторваться мож– но… Черт, что за ерунда, какие мы агенты? Не штирлицевы же времена – электроникой тебя безо всякого «хвоста» достанут хоть посреди Сахары! Что он навыдумывал на своем Памире? Ма– лянов чувствовал страх и раздражение. Яростно пихал впе– ред-назад щетку, с дровяным стуком цепляющуюся за ножки двадцатилетней давности мебелей, и, накачивая себя раздраже– нием, думал: игры ему? Стрелялки Бобкины? А на самом деле думал: началось. Началось. Началось.
Именно нелепость происходящего, его откровенная бредо– вость лучше всего свидетельствовали – оно. Началось.
И не сразу он сообразил взглянуть на время.
Оставалось чуть больше трех часов.
Неслышно отворилась лестничная дверь, и в коридор вдви– нулась увешанная сумками и пакетами Ирка. Малянов выронил щетку и побежал принимать сумки и пакеты.
– Бе-е-с! – громко проблеяла Ирка, слегка задыхаясь. – Ваша мать пришла, молочка принесла!
В ванной Бобка самозабвенно стирал майку – то ли маля– новскую, то ли свою. Он терзал ее на весу, как змею, и живо напомнил Малянову Лаокоона; брызги летели…»
«…куда не поеду. Никуда. Если мне действительно доро– ги разум и жизнь. Не хочу рисковать и не могу. И не вижу смысла. С этим покончено, покончено. Тащиться в такую глушь в такую непогодь… зачем? Отрежь хвост… Нет у меня хвос– та, нет!!
Нет, кроме шуток, это действительно опасно. Если проис– ходящее осмысленно, значит, оно чревато увеличением давле– ния; значит, опасно. А если не опасно, то, значит, лишено всякого отношения к реальности, следовательно, бессмысленно. Никуда не поеду.
– Тебе и впрямь так надо сегодня идти к Володьке?
– Ну как… А что такое, па?
– Понимаешь, мне тоже надо будет вечером выйти часика на три-четыре по делам, и не хотелось бы, чтобы мама надолго оставалась одна.
– Вот новости! Да ты что, пап? Грабители теперь ходят только по наводке. К нам их и поллитрой не заманишь!
– Сын, не юродствуй. Я хочу, чтобы ты дома посидел. Хо– чу, чтобы вы с мамой были сегодня вместе, друг у друга на глазах.
– Ну дела…
– По высшим политическим соображениям. Это не общее усиление режима, обещаю.
– Ты меня что, просишь? – обреченно уточнил Бобка.
– Да. Прошу.
Сын отвернулся.
– Хорошо, – мужественно сказал он. – Цум бефель, госпо– дин блоковый.
– Вот и ладушки. Не обижайся.
– Чего мне обижаться, – Бобка дернул плечом. – Деньги отдать?
– Зачем? Оставь себе. В будущий выходной пригодятся, или когда там надумаешь идти шмалать своих монстров…
– Они Володькины, а не мои, – сказал Бобка не оборачи– ваясь.
Малянов смолчал.
– Ребята! – раздался из кухни Иркин голос. – Неблаго– дарные! Обед остынет!
– Пошли? – сказал Малянов.
– Да уж навернем…
По коридору им навстречу вкусно тянуло только что сня– тым с огня рассольником. Калямушка уже околачивался на кухне с задранным хвостом – терся об Иркины ноги, крутился вокруг них по сложной орбите, как электрон кругом атомного ядра, и подвывал от избытка чувств. Тарелки были уже расставлены, и разрумянившаяся от готовки Ирка гостеприимно помахивала по– ловником.
– Давай, Бобка, в атаку, – сказала она. – А то тебе, я так понимаю, уходить скоро.
– А если б не уходить – что ж, не обедать, что ли? – спросил Бобка. – Я, между прочим, и не пойду никуда – а обе– дать все равно буду.
– Ты же в гости собирался.
– Передумал.
Ирка подозрительно прищурилась на него.
– Нездоровится? Горло?
– Да почему сразу горло! Просто раздумал! Книжка инте– ресная, не оторваться…
В комнате затрезвонил телефон.
– Ну конечно, – сказала Ирка, – как за стол, так теле– фон.