Страница 123 из 167
Она показывала далеко в сторону, где на самом деле мелькнула между кронами желтая крошечная башенка.
– Не понимаю, – сказала Аля. – Вот же – курс…
– Не обращайте внимания, Саша, – мягко сказал Горбовс– кий. – Что такое автопилот? Железка… У меня ощущение, что мы все – человечество, что ли, – вселились в покинутый дом. Но не совсем покинутый. Сумасшедшие киберы устраивают сумас– шедшие уборки. Призраки умерших хозяев приходят по ночам и звенят цепями, воют, скрежещут зубами…
– Подкидывают детей, крадут носовые платки… – в тон ему сказала Аля.
Тамарка завизжала.
– Коза! – обернулась Аля. – Ты могла бы…
Но Тамарка, по-настоящему бледная, смотрела в сторону и вниз, указывая на что-то вздрагивающей ручкой, и Аля посмот– рела туда же. Выплывшая из зарослей клетчатая посадочная площадка была пуста. У основания башни лежали два человека. С ними было что-то не в порядке. Но надо было иметь Тамарки– ны сверхзоркие глаза, чтобы увидеть и понять увиденное…
У лежащих просто не было голов.
СТАС
После «сьесты» я никак не мог успокоиться: трясло, лил пот, зубы стучали. Ни о каком мониторинге здесь, конечно, и думать не приходилось, но прежде подобным ощущениям сопутс– твовало то, что я называл «павианством»: ловкая ходьба на четвереньках, почесывания, неразборчивые звуки. Кое-что еще. Моих новых тюремщиков я ни о чем таком не стал предупреждать
– даже не знаю, почему. Должно же быть что-то, чего они обо мне не знают…
И – странно: вдруг обнаружилось, что без мониторинга, непроизвольно сосредоточась на том зареальном своем сущест– вовании, я кое-что – слабо, нечетко, размыто, непонятно, бесцветно и бессмысленно – но помню! А значит, можно порабо– тать над этим…
Пандорианский день клонился к вечеру. То есть – прошли как раз сутки с момента прилета гостей. Точнее – гостий. Я почему-то знал уже твердо, что встреча та начала иметь пос– ледствия, что сдвинулись какие-то пласты в мироздании, зас– кользили – и вот-вот (но не в смысле времени, а в смысле причин и следствий; времени же может пройти и век) разразит– ся землетрясение, мое ли персональное, никем более не отме– ченное, или же – повсеместное, повселюдное… Почему-то очень хотелось выть.
…Да знаю я, что я – не человек! Копия, подделка… действующий макет в натуральную величину… точность молеку– лярная, ну и что? А с другой стороны…
…не вяжется что-то у этих подпольщиков. Но что именно
– пока от меня ускользает. Хотя вроде бы должно лежать близ– ко и просто…
…и вроде бы как со мной самим – ну и что? Ну, гипно– излучатели. Прав Эрик. Если это помогло выжить, спасло, если и сейчас миллиарды счастливы не иллюзорно, не вопреки реаль– ности, а именно потому, что жизнь так замечательно создана, сконструирована и воплощена, – то не оставить ли все так, как оно есть, на веки веков? Или мы опять начинаем искать приключений?..
А почему все-таки андроидам нельзя жить на Земле? Ведь не прихоть же это Мирового Совета?
И – Странники…
Я выгнал из головы все прочие мысли и заставил себя сосредоточиться на двух последних. Пришел кто-то в биомаске, принес еду. Я автоматически воткнул в себя несколько рыбных палочек, запил томатным соком. Зарядился. Держа при этом на лице скучающую гримаску. Приходилось прилагать усилия, чтобы ее держать, потому что то, что стало возникать в голове че– рез полчаса после начала усиленных спекуляций, нравилось мне все меньше и меньше.
Наконец, почувствовав, что буксую, я зафиксировал в па– мяти результаты размышлений, встал – и отправился на поиски компании. Не для того, чтобы поделиться благоприобретенными сомнениями. Просто так.
Шесть лет общения с Малышом приучили меня не придавать особого значения всплывающим из каких-то неведомых глубин знаниям. Малыш был связан (а почему «был»? Просто – «свя– зан»…) невидимой пуповиной со своими создателями, я – со своими. Как ему приходили ответы на вопросы, которые он не в силах был задать, так вот и мне – пришел.
Как его терзала боль от этих немыслимых ответов, так она терзала теперь меня.
АЛЯ
Кажется, она даже вцепилась в него руками. Или – очень хотела вцепиться. Потом уже увидела, что сломаны несколько ногтей и до крови сбиты костяшки. Хваталась за рукав? Может быть.
…девчонок они выбросили из вертолета просто за шкир– ку, как котят, а потом Горбовский почему-то решил, что ей тоже не следует туда лететь. Он был неправ. Через краснова– тый туман в глазах она видела, как происходит нечто не слиш– ком понятное. Наконец оказалось, что она летит с ним, правда на пассажирском месте. Сзади сидели трое ребят-пилотов, при– летевших на выходные поохотиться: Горбовский мобилизовал их вместе с их карабинами. В воздухе неторопливого «Стерха» обогнали три глайдера. Но когда вновь подлетели к площадке, оказалось, что никто еще туда не садился, глайдеры ходили кругами, наблюдали; в эфире шла ожесточенная перепалка. Гор– бовский попросил всех замолчать, вытребовал представителя прогрессоров – им было еще минут пять лету, – велел садиться следом и повел вертолет на посадку. Але показалось, что он разобьет машину, так стремительно метнулась в лицо земля, – но все обошлось, и машина села с ходу, даже не зависая.
– Вот это класс, – сказали сзади.
Лопасти еще вращались, когда все пятеро выпрыгнули на чуть пружинящее покрытие посадочной площадки.
Было жарко и зловеще тихо.
А когда ток воздуха от лопастей прекратился, возник за– пах.
– Валя, – сказал Горбовский одному из пилотов, – вы, пожалуйста, следите за воздухом, хорошо? Вдруг под шумок…
Пилот сдержанно кивнул. С карабином на груди он теперь напоминал воина со старых картин.
Сжав зубы, Аля направилась к мертвым. Горбовский впол– шага обогнал ее и даже чуть отстранил. Пилоты держались сза– ди.
– Наверное, отказала мембрана, – сказал один из них. – Иногда, говорят, бывает. И гусачок спикировал…
Гусачками называли в просторечии летающих дракончиков Гусмана, тварей с крокодильей пастью и шестиметровым разма– хом крыльев.
Горбовский наклонился над одним мертвецом, потом над другим. Выпрямился.