Страница 118 из 167
– Иду, – сказал я.
Тони был раздражен и недоволен, хотя и старался ничем этого не выказывать; мимика была в порядке: добродушная по– луулыбка. Однако с недавних пор я метрах в двух-трех стал ощущать эмоции и общие намерения человека. Ощущал я это по– чему-то правой щекой, а напоминало это обоняние. Понятно, что делиться сведениями об этом новом своем качестве я пока не торопился. Так вот, Тони был недоволен, хотя очень хорошо скрывал свои чувства. О причинах же недовольства догадаться было легко…
– Меняем квартиру, Стас.
– Из-за инсайта?
– Мирон сказал? Да, сам понимаешь… так вышло…
Я вдруг почувствовал, что ему стыдно. Стыдно передо мной. Это было уже лишнее, поэтому я улыбнулся и пожал пле– чами:
– Да, я понимаю. Так вышло. Ладно, мне собраться – сам знаешь.
– Да, Стас. Собирайся потихоньку. Никто не торопит.
Это все-таки Пандора, не Земля: одноразовые вещи здесь не в ходу, приходится иметь запас одежды и прочих вещей, так что два полных увесистых чемодана со мной были: с гардеробом и надзирающей аппаратурой один и с библиотекой – другой. Также и сопровождающие мои были увешаны сумками и футлярами. Тонн активировал киберкомплекс, и после нас здесь все будет вычищено под ноль, а Мирон извлек из обоймы ампулу с ксимек– сом и продемонстрировал мне. Ксимекс был микрокапсулирован– ный, молочно-белый – значит, мне обеспечено минимум шесть часов комы – или нирваны? В общем, беспамятства. Процедура необходимая, потому что пролетать мы наверняка будем над на– селенными территориями, а кому же это надо: сводить с ума стада компьютеров и киберов, имеющих блоки-доминаторы? А шесть часов – значит, лететь далеко. По условиям содержания я не должен был знать координаты места. Не знаю, зачем. Все равно на второй-третий день я могу назвать их с точностью до угловых секунд.
Короче, забросив чемоданы в багажник глайдера, я повер– нулся к Мирону и закатал рукав. Но Мирон смотрел мимо меня и поверх моей головы, я обернулся: на нас круто пикировал «гриф».
– Закон парности, – пробормотал Мирон.
– Он же вмажется! – закричал Тони и замахал руками – будто это помогло бы «грифу» не врезаться.
Хотя, может, и помогло: вертолет, выкрашенный необычно: в ядовито-зеленый цвет с коричневыми разводами и черными зигзагами – завис метрах в трех над площадкой. Могшим воз– душным ударом нас чуть было не снесло. Глайдер, по крайней мере, крутнулся и отъехал почти к самому краю. Потом «гриф», произведя сотрясение уже не только воздуха, припечатал себя к площадке. Дверь салона отсутствовала; из проема сразу же, не дожидаясь положенного по правилам останова лопастей, выс– кочили трое в охотничьих костюмах и, что характерно, с кара– бинами.
– Парни, вы что – с ума?.. – Тони шагнул им навстречу, но один из прилетевших небрежно отодвинул его в сторонку стволом карабина. Что-то в них троих было очень необычное – настолько, что не улавливалось сразу. Они остановились в двух шагах от меня, и один, который шел посередине, не раз– жимая губ, спросил:
– Попов – это вы?
Мысли летели сквозь мою бедную голову, не задерживаясь, так что вполне можно было сказать, что я ни о чем не мог ду– мать. Поэтому я просто кивнул и голосом подтвердил:
– Я – Попов.
– Вы полетите с нами, – сказал он.
Тут я понял, что в них было необычного. Они имели одно и то же лицо. Разные фигуры – тот, который говорил со мной, был ниже меня на полголовы и пухловат, а двое других – повы– ше и в плечах пошире, но один мускулисто-литой, здоровенный и тяжелый, а второй – костистый и жилистый, но тоже, навер– ное, очень сильный. Тройняшками они не были. Просто у них было одно и то же лицо.
Краем глаза я видел, что Мирон медленным движением сни– мает с плеча сумку, а Тони пятится, и в этот момент коротыш– ка выбросил прямо к моему лицу руку – я увидел черный блес– тящий зрачок глушилки-стиннера. Их применяют для обездвижи– вания крупного зверя. Я не был крупным зверем, поэтому и грохнул по мне коротышка не полной мощностью – я еще успел заметить, как прыгнул на мускулистого Мирон и как Тони за– танцевал, разгоняясь… но время закачалось вперед-назад, и снова Мирон прыгнул, и снова, и опять, и все чаще, без пауз, слилось, а потом черные воронки выстрелов стали появляться то здесь, то там, медленно прокручиваясь и затягиваясь, и вновь лишь рябь – а потом синяя, как небо над Гималаями, пустота…
2
СТАС
В начале было слово.
– …уже после их Гражданской войны, когда неграм даде– ны были равные права и все такое прочее – эмансипация, слы– шали? – так вот, начали негры торговлишку. За бедностью об– щей приходилось им открывать лавки свои в темных амбарах да в подвалах. Масло для освещения в то время было дорого, так что негры на освещении экономили изрядно. А «лавка», «мага– зин» по-английски будет «шоп». Отсюда и пошло: «Темно, как у негра в шопе». А форма, которую избрали вы, суть не что иное, как искажение…
– Есть.
– Есть – что?
– Не «суть», а «есть». Суть – множественное число.
– Вы ошибаетесь, коллега! «Суть» – это краткая форма от «сущность», что означает, в свою очередь…
– Тихо. Он, кажется, очнулся.
– Вы что, видите в темноте?
– Нет, я просто хорошо слышу. Эй, новенький? Вы просну– лись?
– Еще не знаю, – сказал я. – Нет критериев.
– Наш человек, – сказал кто-то другой.
– И должен заметить, – я приподнялся, – что в Америке времен Гражданской войны для дешевого освещения использова– лось не масло, а керосин.
– Керосин – это и есть название хлопкового светильного масла…
– Тихо! – выдохнул кто-то на пределе волнения. – Но– венький! Назовись!..
– Стас Попов…
– Стась! Не может быть!
– Но факт. Ты кто?
– Не узнаешь?
– Пока нет. Скажи что-нибудь спокойно.
– К черту спокойствие! Я – Эспада!
– Костя… – у меня куда-то делся голос. – Так ты жи– вой…
– Осторожно!.. – прошипел кто-то, а потом меня просто смяли в комок. Костя был фантастически длиннорук и силен при этом.
Когда в шестьдесят седьмом началась вся эта мерзость на станции «Ковчег», Эспада был в числе первых пропавших – еще до появления призраков и выворотней. Так что он и знать не знал, что пришлось пережить нам, оставшимся, – и чем все кончилось…