Страница 47 из 78
– Повелитель, – обратился к нему Джарвак. Он не ответил, зная наперёд, что тот хочет спросить. – Чего мы ждём?
– Ничего.
Туннель, на пороге которого они стояли, выходил на поверхность из склона горного хребта. Пологий склон убегал вниз навстречу приземистым пригоркам. Дальше холмистая поверхность расстилалась в тумане подобно волнам замёрзшего моря. А над раззявленной пастью туннеля вверх к скрытым завесой тумана небесам, уходила голая скала. Сам туннель был входом в заброшенный шахтный комплекс. Сапёры и мастера камня Железных Воинов присоединили его к растущей сети «Незримого лабиринта» спустя несколько дней после захвата первого убежища. Теперь Хренд и его войска могли воспользоваться им, чтобы выйти в спокойном регионе поверхности.
«Кто мы после того, как сотворили такое?» – пришла к нему мысль.
Он настроил обзор, разглядывая пилоны, убегающие через хребет во мрак.
– Ты думаешь о прошлом, Джарвак?
– Нет, повелитель, – голос Джарвака разорвал статику. – Я думаю о задании, которое должен выполнить. Я думаю о своем долге.
– Долге?
– Долге перед нашим примархом.
– В чём заключается этот долг?
– Никогда не проваливать задания. Не проявлять слабости. Никогда не быть сломленным, – незамедлительно пришёл ответ Джарвака, но Хренд уловил нотки замешательства в интонации.
– Почему?
– Повелитель?
– Отвечай.
– Мы – Железные Воины.
«Мы – Железные Воины, – это было эхом его собственных мыслей. – Мы – рождённые на Олимпии, легион, бравшийся за то, до чего прочие не желали снизойти, крушители и творцы войны. Мы – обиженные, ущемлённые, позабытая сила Имеприума, отвернувшегося от нас даже тогда, когда мы предлагали ему железо нашей крови.
– Что значит быть Железным Воином?
– Быть железом вну…
– Сейчас. Что это значит сейчас?
Пауза, заполненная завываниями ветра, колыхавшего погребальный саван планеты.
– То же, что и всегда, – наконец ответил Джарвак.
Хренд ничего не сказал и переключился на канал группы.
– Пошли, – он шагнул из туннеля в поджидающие пустоши.
«Лезвие серпа» врезался в верхние слои атмосферы Талларна, набросив на крылья огненный плащ. Он дрожал и звенел, прокладывая себе путь вниз. Ставни из чёрного керамита опустились на кокпит штурмовика, резко перекрыв Аргонису вид на прогорклую планету. Вместо этого у него перед глазами появилась проекция лежащего внизу мира, многообразие реальности свелось к световым линиям и данным от сенсоров. Он летел в режиме ручного управления, чувствуя, как корабль рыскает под напором уплотняющегося воздуха.
Следовавшие за штурмовиком пустотные истребители Железных Воинов отстали, кружась над точкой входа, оставшиеся шесть машин подлетели ближе, формируя каре, четыре «Молниевых вороны» и два «Огненных раптора». Аргонис слышал краткие переговоры пилотов по воксу. Они были хороши, каждое перемещение или смена формации происходили чётко и быстро, но Аргонис не мог избавиться от мысли, что Железные Воины пилотировали с той же тупой эффективностью, что и злопамятный обиженный серв, желающий поскорее избавиться от задания. Это было, конечно, не справедливо. Железные Воины были грозными в любом смысле. Просто, они что-то утратили под своей железной кожей.
– Ты веришь-доверяешь оперативнику Джалену? – спросила Сота-Нул по воксу. Они не говорили целый час с момента запуска «Лезвия серпа», но она говорила так, словно обсуждение не заканчивалось. Возможно, в своём разуме техноведьма просто вернулась к разговору о недомолвках Джалена, словно воспроизводя запись с определённой отметки.
– Им, не ему, – ответил Аргонис. – Когда имеешь дело с Двадцатым легионом, всегда помни, что ты не видишь их всех. Если перед тобой десять из них, значит вокруг ещё сотня, которую ты не видишь. Если видишь сотню, предполагай, что вокруг их тысяча. Если перед тобой всего один из них, значит, неподалёку есть ещё десять тысяч.
– Это твоя мудрость?
– Магистра войны.
– Он не доверяет им… – проговорила Сота-Нул, и он подумал, будто услышал что-то грохочущее и змеиное в её голосе. – Несмотря на их союз в его деле?
– Его ремарки, – сказал он осторожно, – были, по моему мнению, комплиментом их методам ведения войны.
Аргонис смотрел, как значения на альтиметре бегут вниз. Они находились в нижних слоях атмосферы. Он сморгнул руну, открывая ставни кокпита. Бурлящее варево тумана навалилось на армостекло. Они летели над громадным плато, носившее имя Хедив, устремившись прямо вниз, ускоряясь в объятиях гравитации планеты. Прямо у земли они должны были выйти из пике и заложить дугу над поверхностью. В XVI-м легионе этот манёвр назывался «Ахагресс», «острие кинжала» в переводе с хтонийского. Железные Воины просто классифицировали его как штурмовой маневр 23-b. Земля быстро приближалась. Он включил ауспик, отвечавший за отслеживание обстановки на поверхности. Контуры боевых машин мигнули перед его взором, яркие от тепловых выбросов с резкими очертаниями корпусов.
– Ты не ответил, – продолжила Сота-Нул.
– Нет, – ответил он, – я не доверяю и не верю Альфа-легиону, а во что верит магистр войны – не моего ума дело.
– Но ты – его эмиссар.
– Да, это так.
– Активность боевых машин в зоне проникновения, – раздался по воксу грубый голос командира эскорта Железных Воинов. – Степень угрозы неясна.
– Оставьте их, – отрезал Аргонис, – даже если они враждебны, то им нечем нас достать. Сохраняйте построение и курс.
– Принято, – ответил Железный Воин. Аргонис смотрел, как продолжали таять значения на альтиметре.
– Всё же… – голос Сота-Нул запнулся на слове. Было что-то тревожащее в этом, больше от плоти, чем от машины, но всё ещё нечеловечное. – Всё же, несмотря на то, что ты не веришь и не доверяешь оперативнику Джалену, мы всё ещё следуем туда, куда он ведёт нас.
– Не требуется доверять оружию, чтобы владеть им.
– Это именно то, что вы делаете? Ты уверен?
На краю его зрения значения альтиметра замигали янтарным, потом – красным. Снаружи на одно краткое мгновенье в тумане образовался разрыв, и голая земля предстала перед ним. В этот миг он успел заметить ободранные корпусы танков. Затем он запустил антиграв и штурмовик подпрыгнул. Перегрузка обрушилась на него мощным ударом. На чудесное, ужасное мгновенье пришло ощущение погружения и неконтролируемого полёта. Потом он дал тягу основными двигателями, и «Лезвие серпа» рванулся вперёд, сопровождавший этот манёвр грохот остался позади.
Она ждала в темноте и разговаривала сама с собой.
Было холодно. Её улучшенная физиология позволяла ей не обращать внимания на падающую температуру, но она всё ещё её регистрировала. Она оставила хим.защитный костюм на себе. Одним из немногих положительных качеств хим.защитного костюма была теплоизоляция. Она полностью обесточила «Покоритель» 681, прежде чем убила весь экипаж. Эта часть плана была простой.
Управление машиной не было сложным. Она выждала, пока машины эскадрона разойдутся на некоторую дистанцию друг от друга, а затем выпустила из-под костюма одну из своих кибермух, которая немедленно вгрызлась в средства коммуникации танка. Таким образом, ей удалось медленно направить эскадрон в интересовавшую её область. Примерно с час она отманивала «Покоритель» 681 всё дальше и дальше от его товарищей, эта часть плана прошла незаметно для всех вокруг. К тому моменту, как она отрубила энергию, вероятность того, что остальной эскадрон найдёт их, была слишком маленькой. Поначалу экипаж не поддался панике, а когда это всё же случилось, то лишь сыграло ей на руку. Потом ожидание началось.
Спустя четыре часа она начала диалог сама с собой.
«Вопрос: Какова вероятность ошибки в проекции ликвидирования»?
«Ответ: Высока. Факторы не известны, а выводы – приблизительны».
Эта была базовая техника храма Ванус, одна из первых, которыми овладевали посвящённые. В той же степени, в какой психическое мастерство и информация были основами искусства Ванус, сомнения и выспрашивание нарабатывались в их психике сызмальства. Первой ступенью этих тренировок были ответы на вопросы мастера, с последующей имитацией этой техники через воображаемую точку взгляда/мысленного собеседника. В конце концов, техника вопросов/подвергания сомнениям становилась частью их основного осознания. Со временем само-допрос погружался в архитектуру их подсознания. Большинство адептов Ванус редко прибегали к этой технике сознательно, но Иаео пришлось пользоваться ей во время своего назначения. Поначалу она думала об этом как о некой умственной чистке, поддерживающую её функции сбалансированными. Затем она стала размышлять, не стало ли это следствием действий без направления, вынужденной мерой.