Страница 86 из 117
- Полли слушает. Кто говорит?
- Майкл.
- Какой еще, к черту, Майкл?
- Женевский. Помнишь?
- Ну конечно. Какая же я дура. Ты извини.
- У меня несколько свободных дней. Может, увидимся?
- Приезжай,- сказала она.
- А можно?
- Предки в Остенде.
- Тогда я мигом.- Я повесил трубку. Вышел из будки и подумал, уж не снится ли это мне, да нет, не бывало еще у меня таких снов. У меня уж либо все происходит наяву, либо и во сне не снится.
Через полчаса я подъехал к вилле Моггерхэнгера - меня так и обдало свежим запахом живой изгороди и распускающихся цветов. Серые тучи спешили вон из Лондона, к холмам и травам. Испанец Хосе отворил дверь и поздоровался со мной, как со старым другом.
- Мистера Моггерхэнгера нет дома.
- А я к Полли,- сказал я.
Она была в саду, срезала розы с кустов у задней стены. Я хотел поздороваться с ней сдержанно, чтоб не спугнуть, но она схватила меня за руки - а у самой руки как лед,- и не успел я опомниться, как мы с ходу стали целоваться.
- Я сто раз пробовал до тебя дозвониться, но твоя мамаша вешала трубку. А потом мне пришлось слетать в Париж.
- Я по тебе стосковалась,- сказала Полли,- Я думала, с тобой кончится, как со всеми другими: раз уж ты узнал меня в Женеве и потом на обратном пути в самолете, ты больше не захочешь меня видеть.
- Чтоб тебя узнать, ста лет не хватит,- сказал я.- Поехали обедать в Вест-Энд.- В логове Моггерхэнгера я чувствовал себя не в своей тарелке, хотелось поскорей убраться подальше - вдруг откуда-нибудь выскочит сам Клод? Я нюхом чуял: лучше поскорей уносить отсюда ноги, хотя опасаться вроде нечего, ведь Полли сказала, он в Остенде. Ну, а вдруг он поехал туда всего лишь на коктейль?
- Ох, нет,- сказала она.- В центре я больше не бываю, осточертело. Ты ведь водил отцовский «бентли», да? - Мы шли по дорожке, и Полли вдруг бросила все розы, которые только что срезала, за лавровый куст.
- Будто во сне,- сказал я, чувствуя, как тепло моей руке в том месте, где ее все еще сжимала рука Полли.
- Тогда давай куда-нибудь поедем. У меня есть ключ от одного отцовского логова в Кенте.
- Это бы неплохо,- сказал я как мог равнодушней.
- Посиди в гостиной, выпей, а я пойду переоденусь.
- Я бы поглядел, если ты не против. Она наскоро меня поцеловала.
- Нет, сейчас не хочется.
Она побежала вверх по лестнице, замелькали голые матово-бледные ножки, а я открыл банку томатного сока и все думал про Уильяма, как он старается откупиться от ливанской полиции, и про его несчастную старуху мать, как она сходит с ума от страха за сына и опрокидывает стаканчик за стаканчиком со своими честерфилдскими знакомыми, а тут Полли, шалая девчонка, втравила меня в сумасшедшую затею с могтерхэнгеровским дворцом на колесах.
Мы роскошно расположились на переднем сиденье, и я на третьей скорости промчал по Хэммерсмитскому мосту и дальше к Южной окружной; на магнитофончике крутились «Сказки Венского леса», и я дымил толстенной сигарой - такие Моггерхэнгер хранит в машине для лучших друзей. В Клэпеме впереди оказался бензовоз, он загородил всю дорогу, и объехать его было невозможно.
- Вон тот «купер» сумел его обойти,- сказала Полли.
- Я не хочу помирать раньше срока. Обгоню, когда будет сподручней.
- Он развел такую бензиновую вонь, у меня разболелась голова,- пожаловалась Полли.
Я включил мигалку, вывернулся влево и ринулся вперед. Бензовоз показался мне длиной в целую милю и шел быстро, но я довел скорость до пятидесяти и тут увидел - прямо на меня мчит автобус. Тормозить было поздно. Меня ослепили фары, а вернуться назад в свой прежний ряд я уже не мог. Стервец-водитель бензовозов решил, видно, меня прикончить: он не замедлил и не ускорил хода. Конечно честный трудяга и наверняка считает: зажравшихся боровов, которые раскатывают в роскошных машинах, надо ставить к стенке и расстреливать или давить насмерть автобусом.
Полли вцепилась в меня, и я подумал: а здорово так помереть! Но все же на какой-нибудь фут, не больше, опередил бензовоз и вроде избежал смерти, все поджилки у меня тряслись, язык пересох, а Полли без сил повалилась на сиденье и только удивлялась, как это люди могут быть такими негодяями.
Дорога впереди была пуста, и я сильно оторвался от бензовоза, лишь у светофора он протиснулся между мною и тротуаром. Я перегнулся через Полли и опустил боковое стекло.
- Желаешь меня укокать, приятель? - спросил я, выговаривая слова на ноттингемский лад.
Он был в кепке, рожа как блин, и ухмылялся до ушей.
- Ага.
- Что ж, пускай тебе в другой раз больше повезет.- Светофор засветился желтым, и я рванул вперед.- Ершистый парень, такого не заглотаешь - подавишься!
- Я перепугалась до смерти,- сказала Полли.
- Это он так шутит. Я среди таких ребят вырос. Работал с ними одно время, недолго. Он просто хотел поглядеть - может, я струшу и отступлю. И я запросто мог дать задний ход, да только не дал. А ведь такое не часто удается пережить, верно, малышка? Она взяла меня под руку.
- Но ты все-таки поосторожней.
- Пока ты со мной в машине, я рисковать не стану. Хотя самому-то мне наплевать.
- Наверно, у тебя была очень страшная жизнь, оттого ты и дошел до таких мыслей,- сказала она.- Ты все еще возишь контрабандное золото?
Мы ехали по двухрядной дороге, и машины не так теснились.
- Я это бросил.
- Давно?
- Да вот, зацапали моего лучшего друга. Теперь буду жить честно и поджидать порядочную девушку, чтоб не давала мне сойти с пути истинного.
- Ну, значит, не меня,- со смехом сказала она, и я прямо удивился: чем бы меня похвалить - молодец, мол, исправился,- она сказала, зря я вышел из игры, мало ли, что зацапали моего дружка, сейчас бы как раз и продолжать, теперь нескоро заберут кого-нибудь еще, это все равно как лететь самолетом: безопасней всего после большой воздушной катастрофы. Я смело обогнал бензовоз - все-таки это у меня здорово вышло, просто прелесть! - так зачем же отступать, когда дело вовсе не такое опасное? Я-то ведь болтал зря, вовсе я не собирался бросать свою выгодную работенку, и раз уж не спасовал между бензовозом и автобусом, так тут тем более выбора не оставалось: надо гнуть свое, тогда я в конце концов вырвусь из западни.