Страница 29 из 55
Попробуйте представить себе сцену — разгоряченное собрание. Все пламенно «клеймят» профессора Четверикова. Студент Эфроимсон один против всех произносит резкую речь в его защиту. Ректором университета в то время был зловещий А. Я. Вышинский, оставшийся в нашей истории, как государственный обвинитель на инсценированных процессах тридцатых годов.
С. С. Четверикова защитить не удалось. Он был арестован и сослан.
Осень 1955 года. В. П. Эфроимсон и Р. Л. Берг. Начало 70-х годов
За выступление в защиту Четверикова В. Эфроимсон был исключен из университета и восстановиться ему не удалось. Н. К. Кольцов пытался ему помочь. Он характеризовал студента Эфроимсона как талантливого исследователя, выполнившего важные исследования. Первое из них — зависимость числа летальных мутаций у дрозофилы от дозы рентгеновского излучения. Нужно заметить, что такое же исследование удалось провести и тщательно проанализировать несколько позже в Берлин-Бухе Н. В. Тимофееву-Ресовскому с М. Дельбрюком и К. Г. Циммером — откуда и пошла современная молекулярная биология. Первая работа Эфроимсона могла бы привести, но, в силу обсуждаемых обстоятельств, не привела к принципиальным сдвигам в нашем знании. В университете его не восстановили. Так и остался он до конца жизни без университетского диплома (как и Тимофеев- Ресовский).
В 1930 году Эфроимсон начал работы по генетике тутового шелкопряда в Северо-Кавказском институте шелководства, где пришел к важному выводу, что существует равновесие между частотой мутирования и интенсивностью естественного отбора. Отсюда он вывел формулу для измерения частоты мутирования у человека. В 1932 году он продолжил эти исследования в Медико-биологическом (Медико-генетическом) институте, созданном и руководимом Соломоном Григорьевичем Левитом. Но через полгода Владимир Павлович был арестован.
Его арестовали за участие в работе «Вольного философского общества». Советская власть боялась свободной мысли. Однако Эфроимсон вовсе не был членом этого общества, ему не нравилась идеалистическая философия (он был материалистом), и к моменту ареста уже более трех лет заседания общества не посещал. Истинной причиной ареста было его выступление в защиту С. С. Четверикова.
Е. А. Изюмова цитирует письмо в защиту В. Эфроимсона, написанное в 1934 году Дж. Меллером, который в те годы также работал в Медико-генетическом институте.
Письмо адресовано «Всем, кого это может касаться».
«Настоящим заявляю, что, по моему твердому убеждению, биологические работы Владимира Павловича Эфроимсона представляют высокую научную ценность. Несмотря на его молодость, результаты его исследований, которые он к настоящему времени опубликовал, представляются мне исключительными и свидетельствуют об уме большой проницательности и творческой силы. Кроме как с научной стороны, я совсем не знаю Эфроимсона, но ежели бы другие соображения позволили, я хотел бы надеяться, что ему будет дана возможность вносить свой вклад в науку».
Обстоятельства не позволили. Эфроимсон был осужден на три года концлагерей. На каторжный труд, унижение и голод. В 1937 году был расстрелян С. Г. Левит. Дж. Меллер уехал из СССР. Нобелевскую премию он получил в 1946 году.
А мы считаем соотношение нобелевских лауреатов «у нас» и «у них»... Наших неполучивших премии лауреатов истязали садисты-следователи. Их расстреливали по спискам, утверждаемым Политбюро и лично Сталиным. Они умирали от непосильной работы, голода и морозов на Колыме, на Чукотке, в Караганде, в Воркуте, в Норильске — по всей стране.
Эфроимсон выжил, и не просто выжил, а сохранил неистовый несломленный характер.
Андрей Трубецкой рассказывал, как он познакомился с Владимиром Павловичем. В лагере к нему подошел незнакомый и сказал: «Вы явно интеллигентный человек, мне кажется, вы недостаточно следите за чистотой речи». Андрей семь лет был на войне. Его, студента-математика, призвали в армию в 1939 году, когда началась война с Финляндией. Потом Великая Отечественная. Был он и в партизанском отряде, и снова в Красной Армии и встретился в конце войны на Эльбе с американцами. А в 1949 году, после двух курсов биофака Московского университета — арест и лагерь, и столько все время вокруг было «неизящной словесности»... Сама «постановка вопроса» показалась Андрею замечательной, и они подружились с Эфроимсоном.
В XIX веке старое русское слово «чернь», означавшее когда-то сословное понятие, получило расширенное и символическое значение. Пушкин говорил о «светской черни» — о суетном и бездуховном высшем аристократическом обществе в отличие от истинных аристократов духа. Из всех сословий общества — крестьян, рабочих, чиновников, военных — чернь вышла на поверхность в результате Октябрьской революции.
Власть черни ужасна. Она легко приспособилась к правлению большевиков. «Высокой страсти не имея», она заняла руководящие позиции в культуре и науке. Это было государственное самоубийство. Серые, необразованные и агрессивные руководители партийных комитетов, научных учреждений, издательств, народных комиссариатов определяли судьбу науки и ее наиболее оригинальных деятелей.
Эфроимсон, как и все герои моих очерков, был во власти черни. Он работал во славу науки всю жизнь. И всю жизнь ему не давали работать. Его труды не публиковали.
Его первая большая статья о грузе летальных мутаций человека, написанная в 1932 году, так и не была опубликована полностью. Его первая большая книга, написанная им после первого срока в концлагере по результатам работы в 1936— 1938 годах в Ташкенте, в Среднеазиатском институте шелководства и посвященная генетике тутового шелкопряда, была даже принята к печати, но в свет не вышла. В. П. работал по 18 часов в сутки. Он выполнил огромную работу, результаты этой работы обобщил в своей книге — и все это за полтора года. Его уволили из института «за малую эффективность научной работы». Он переехал на Украину и работал на Всеукраинской станции шелководства. Написал новую книгу «Проблемы генетики, селекции и гибридизации тутового шелкопряда». И в 1940 году был уволен. И эта книга в свет не вышла. За несколько дней до начала Великой Отечественной войны он защитил кандидатскую диссертацию. Он был в армии с августа 1941 по ноябрь 1945 года. Был эпидемиологом, санитарным врачом, переводчиком, разведчиком. Награжден тремя боевыми орденами и восемью медалями. Но он был Эфроимсоном — в конце войны, когда наши войска вошли в Германию, он восстал против насилий над мирными жителями — написал протест командованию. Этого ему не забыли. Именно этот протест был одним из формальных поводов для его ареста в 1949 году, как «клевета на Советскую Армию».
После войны и до августа 1948 года он работал в Харьковском университете — читал лекции и вел практические занятия по генетике. В 1947 году защитил докторскую диссертацию. Но ученую степень ему присудили лишь через... 15 лет в 1962 году — после второго ареста, каторги, реабилитации.
Зато в начале 1948 года он создает глубокое и очень опасное (для себя) исследование преступной деятельности Лысенко. Этот тщательно документированный научный труд он передал в отдел науки ЦК ВКП(б). Там его труд произвел большое впечатление — может быть, и был бы разоблачен Лысенко, но вмешался Сталин и произошла сессия ВАСХНИЛ, где была разгромлена научная генетика.
Дни свободы для Владимира Павловича были сочтены. Ему не удалось выступить на сессии ВАСХНИЛ — это был бы аналог знаменитого дерзкого выступления И. А. Рапопорта и еще более резкий протест против обскурантизма. Он был арестован в мае 1949 года. Он требовал, чтобы в обвинительном заключении было указано, что он арестован из-за борьбы с Лысенко. Он не рассказывал, как палачи добивались от него подписи под обвинением в антисоветской деятельности. Не добились. В первые годы концлагеря он был в отдельном бараке особо строгого режима — с такими же не подписавшими обвинительное заключение. Там был и Андрей Трубецкой. Там были прошедшие всю войну герои. Там были выдающиеся инженеры и просто несгибаемые люди. Кругом была смерть и издевательства. Туда, возможно, впервые за многолетнюю историю ГУЛАГа, приехала, преодолев все барьеры, добившись права на свидание, как когда-то жены декабристов, жена князя Трубецкого княгиня Елена Голицына. Эфроимсон встал на колени, увидя ее за лагерной оградой.