Страница 32 из 93
Вечера помогли мне еще глубже прочувствовать величие Империи. И сам Геракополис был куда больше и величественнее всех виденных мною прежде городов, но в посещаемых нами домах это ощущалось особенно ясно. По сравнению с бабушкиным домом они выглядели дворцами. Цориты, казавшиеся мне экзотическим кушаньем, здесь были привычны, как куриные яйца. Я ел плоды, о существовании которых и не подозревал, пил вина всех цветов и букетов, пробовал такие блюда, которые сроду не взял бы в рот, если бы не настойчивые уговоры хозяев.
Почти на всех вечерах я встречал и Ксою, взвалившую на себя обязанность познакомить меня с особенностями столичной жизни. Она знала, где выращивают и откуда привозят самые редкостные деликатесы, и засыпала меня сведениями из жизни хозяев, весьма походившими на сплетни, хоть и были получены, как я догадывался, посредством ясновидения.
- Я все хочу поблагодарить тебя за твою идею с песенками, Лок, - она смотрела на меня поверх кубка с голубым вином, цветом чуть темнее ее глаз. - Она мне очень помогла.
Я улыбнулся:
- Теперь видения появляются только по вызову?
- Не совсем, - она опустила взгляд. - Кажется, отсеивается все незначительное. Зато те, что приходят, оказываются сильнее и ярче.
- Это хорошо или плохо?
- Сама не знаю, - она снова подняла на меня глаза, и я увидел в них страх. - У меня было видение про нас с тобой, - она коснулась рукой моей груди. - Нет, не про любовь, по крайней мере мне так кажется, но очень яркое. И мы были как-то связаны с другим созданием...
Я вздрогнул и произнес ровным голосом:
- Что за создание?
- Нечто темное и злое, - она понизила голос. - Ты слышал про ту резню? Что бы там ни случилось, оно связывает нас. Оно определит наши судьбы. Через то создание мы узнаем свое предназначение.
- Почему ты так думаешь? - нахмурившись, спросил я. - По-моему, ты придаешь видениям очень большое значение. Ты видела, что с нами случится, или...
- Я не знаю, что с нами случится. И ничего об этом не видела. Но что-то случится, я уверена! Я теперь чувствую то же, что чувствовала перед смертью отца. Некоторые видения, незначащие, я почти не замечаю, как обрывки подслушанных разговоров или сценки, увиденные из окна кареты. Те, что остаются в памяти, - важны и ярки.
Она поставила кубок и стиснула руки.
- Это чувство связи между нами очень сильное. Это как океанское подводное течение. Нас уносит, и мы бессильны. Наши судьбы сплетены с судьбой того создания.
Я медленно покачал головой:
- Я не подвергаю сомнению твои слова, Ксоя, вовсе нет...
Она гневно вспыхнула:
- Ты хочешь сказать, что не веришь мне?!
- Да нет же, я верю, что ты точно и полно передаешь свои чувства, - я пожал плечами. - Рассуждения о судьбе для меня не очень убедительны. Мы ведь даже не знаем, кто виновен в тех убийствах, а уж что касается темного создания, которое нас связывает...
Она обеими руками вцепилась в мое плечо:
- Но ведь ты понимаешь, о каком создании я говорю. Не спорь!
Я слегка откашлялся, прикрывшись левой рукой:
- Я тоже видел сон, Ксоя, но он просто сложился из легенд и слухов. Мне он тоже показался настоящим, и все-таки я знаю, что это был просто сон.
- Откуда ты это знаешь?
Я задумался, пожал плечами:
- Ну, просто знаю...
Ее голос стал ледяным:
- Понятно... - голубые глаза превратились в щелки. - А если я докажу тебе, что это был не простой сон?
- Как ты это докажешь?
Ксоя оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, и только после этого ответила:
- Моя бабушка потому и знала, что я нуждаюсь в помощи, что она сама ясновидящая. Об этом мало кто слышал. Бабушка оставила занятия магией после свадьбы с дедушкой, так что ее тайна известна только нашим домашним. Но она могла бы убедить тебя, что твой сон - провидческий.
- Ты хочешь, чтобы я с ней поговорил?
- И не только. Я хочу, чтобы ты позволил ей предсказать твое будущее. Она могла бы рассказать тебе что-нибудь такое, чего никто не знает, кроме тебя.
Я покачал головой:
- Мне это не интересно.
- Будет интересно.
- Не думаю.
В улыбке Ксои появилась знакомая самоуверенность:
- О, ты с ней встретишься. Я это видела.
- Возможно, и встречусь, - я снял ее руку со своего запястья. - А ты не видела заодно, как я приглашаю тебя танцевать?
Ее улыбка стала еще шире:
- Я видела, как ты стараешься увильнуть от разговора.
- И как, мне это удалось?
- Посмотрим!
Мне это удалось, но только на время. Впрочем, этого оказалось достаточно, потому что бабушка, быстро устававшая от шума веселья, рано увозила нас домой. Я еще успевал сыграть партию-другую в шахматы с Нобом и притом выспаться перед ранним подъемом и ежедневными упражнениями, к которым с раннего детства приучил нас Адин.
Как ни странно, я не забросил занятия и тренировки, которыми дедушка заставлял нас встречать каждый новый день. Впервые оказавшись предоставленным самому себе, я чуть не взбунтовался, доказывая, что я достаточно хорош и без его упражнений. В конце концов вот я здесь, в столице, а он все торчит в своих Быстринах! Откуда ему знать, что для меня теперь лучше?
Но на деле выяснилось, что в столице я чувствовал себя чужим и нуждался в якоре, связывавшем меня с домом. Каждое утро, проснувшись прежде, чем солнце выкатывалось из-за горизонта, я заставлял себя выбраться из теплой постели и тащился в оружейную. Там, поеживаясь от холода, я принимался за растяжки и приседания, отжимался и стоял на руках. Привыкая к новой шпаге, я отрабатывал различные защиты и доводил себя до пота, сражаясь с тенью.
Однажды утром, переводя дух после выпада, насмерть поразившего врага, я услышал из-за приоткрытой двери аплодисменты. Прислонившись к косяку, в дверях стоял Кит.
- Глубоко же в тебя въелась адинова наука, Лок!
Я утер пот тыльной стороной руки:
- Глубоко. А тебе это не по нраву?
Концом рапиры я указал на пентаграмму из пяти стрел, вышитую у него на груди.
- Что ты понимаешь в его школе! У тебя уж, конечно, был другой учитель. Адин и под страхом смерти не взялся бы за лук.
Кит хитро усмехнулся:
- У вас в Харике хватает ума подпускать врага так близко, чтоб его можно было прикончить мечом.