Страница 59 из 82
- Сергей.
- Сергей… Вы… Ты не обижайся. Ой, я не то… ты не злись, то есть… в общем ничего не нужно делать. Всё идёт хорошо. Просто нужно немного подождать. Должен появиться один человек и тогда всё станет ясно. Он велел… он сказал, что должен обязательно сам с тобой встретиться.
- Не суетись.
- Что?
- Ты хотела сказать – не суетись… может оно и лучше. У Вас есть один день. Так и скажи своему начальнику. Один день.
До появления «одного человека» Сергей пребывал в прострации, заставляя, невольно, впрочем, Лону испытывать душевные муки. Несколько раз она пыталась разговорить своего пациента, но натыкалась на молчание и вынуждена была оставить эти попытки.
Она предложила свежую газету. Волк с минуту разглядывал собственный портрет на первой странице, потом отбросил её в сторону. Судя по выражению лица, портрет не произвёл на него никакого впечатления. Ни порция лекарств, ни еда его также не «разбудили». Он попытался размяться, но «сиделка» с нотками отчаяния сказала, что это нежелательно.
Сергей вовсе не пытался своим молчанием воздействовать на неокрепшую психику девушки. Его задача была значительно сложнее – он боролся с собственными страстями. Он приехал в эту страну вслед за Ёлкой, и в его планы не входило ввязываться в склоку между местными бандами, тем более поднимать международный скандал. Сначала вместо решения личных проблем, он занимался спасением своей жизни, а теперь вот совсем ничем не занимался. Прошлое было смертельно опасным, настоящее мрачным, а будущее вообще неопределённым. Если взглянуть на всю эту ситуацию трезво, то хочется напиться. Но самое главное – кто виноват в этой идиотской ситуации, и что делать? Чем больше он узнавал нравы «сумеречной зоны», тем более глупым и самонадеянным казалось ему собственное поведение в этой стране. Почему он не обратился в официальные органы, что хотел доказать и почему? Теперь совершенно ясно, что Мегрэ из него не получился. Стик – единственный авторитетный свидетель его приключений – неизвестно где. Кристина… к ней он не приблизился ни на один шаг. А что, если и она?.. Недодуманная до конца мысль вызвала целую бурю.
Он ещё не успел унять бешено забившееся сердце и утереть выступивший пот, когда бесшумно открылась дверь, и в комнату шагнул Либич.
Глава 45
Почему Сергей так сразу решил, – он и сам не знал, но он не ошибся. Не часто приходится встречаться с подобными личностями, но встречая, не ошибаешься. На них стоит особая печать, они распространяют вокруг себя силу, волю и власть. Попавший в эту губительную зону не может её не почувствовать, не может не реагировать. Одни теряют способность мыслить – они начинают ловить заискивающим взглядом взор «бога», счастливые уже оттого, что находятся рядом с ними, готовы со священным трепетом принять любую судьбу, если это будет угодно повелителю. Другие – сами повелители, ненавидят и жаждут крови конкурента. Волк относился к третьим. Аура «вожака» способна вышибить из них искры, но она не может их подавить. Из этих, из третьих, «вожаки» выбирают себе друзей. Они их главная и единственная опора в жизни, и они – их главная беда. Третий не подчинится, не испугается. Третьего можно только убедить. Посмотри в глаза людям и узнай, кто ты? Если первый, то умри, но стань третьим, если второй – рискни всем, но сохрани своего третьего. Если не сохранишь, то уже не станешь ни вторым, ни третьим, ни даже первым – ты станешь смешным. Конь без воли, птица без перьев…
Сергей встал и молча протянул руку для рукопожатия.
- Здравствуй. – Первое слово Либич произнёс по-русски, но дальше перешёл на английский и в дело вступил переводчик. – Я должен извиниться за задержку и за… неприятности.
- Здравствуй.
Они одновременно сели. Либич на стул, Сергей на кровать. Оба не заметили, как выскользнула из комнаты Лона.
- Я знаю, кто ты и знаю, зачем ты здесь появился здесь… К сожалению, я не смог привести сюда Кристину, но мы это организуем. Ты увезёшь её с собой и это будет очень скоро… Да! Должен поблагодарить тебя за Полковника, – ты очень мне помог. Я понимаю, что это в твои планы не входило, но всё равно – спасибо. Парень, который был с тобой, из банды Полковника, он тебе действительно здорово помог?
- Он мне жизнь спас.
- Он свою роль оценивает значительно скромнее.
- Где он?
- С ним всё в порядке. Кто он?
- Я должен с ним поговорить… наедине.
- Зачем?
- ?...
- Извини. Сразу после нашего разговора вы с ним встретитесь. Но пойми и нас тоже – он опасен для нас. Просто потому, что мы ничего не знаем про него. Мы и про тебя почти ничего не знаем. Этот шум… его слишком много.
Либич вопросительно посмотрел на Волка. Тот молча кивнул.
- Так вот… относительно Кристины… Я надеюсь, что ты сможешь убедить её вернуться домой. Её помощь здесь трудно переоценить, но находиться рядом со мной сейчас опасно. Смертельно опасно. Я просто не могу… понимаешь?
- Да. – Сергей подтянул правую ногу, упёрся в неё локтем и водрузил небритый подбородок на корявый кулак. Если бы не эта демонстрация, его ответ можно было бы считать исчерпывающим.
Либич что-то почувствовал. Он внимательно посмотрел на собеседника. Ответный взгляд был чист, как стекло…
- Ну, что ж… теперь о главном. Тут необходима преамбула. Я так понимаю, что ты в наших внутриполитических дрязгах не очень разбираешься?
- Да уж… не очень.
- Тогда слушай. Я покороче. – Либич говорил долго и подробно, подробнее, чем в своё время рассказывал Кристине. Он называл имена и связанные с ними концепции; он описывал характеры и ситуации; он давал оценки политических и экономических шагов президента и политических деятелей помельче. Его голос, сначала спокойный и глуховатый, постепенно набирал силу и уверенность. Он метался, он переливался и делал резкие скачки от обличительного сарказма до звенящих нот энтузиазма, от усталого цинизма до гневной уверенности лозунга. Он взрывался и пел…
Перед Сергеем сидел талантливый оратор. Его жестикуляция, необычайно скупая для этих мест, была очень выразительна. Обрисовав ситуацию и определив своё место в этой ситуации, Либич перешёл к стратегии и тактике. Порой он явно упрощал, вспоминая о том, что перед ним неискушённый и не очень заинтересованный слушатель, иногда увлекался и начинал «лезть в дебри». Всё было сложно и зыбко – чёткие цели размывались в тумане мелких препятствий, но курс всё же был очевиден. Было похоже, что всё это – реально и осуществимо.
Либич замолчал и испытывающе взглянул на Сергея, ожидая реакции. Реакции не было, и в ход был запущен катализатор:
- У тебя есть вопросы?
- Много. Ты тут обличаешь власть, а сам что – белый и пушистый? Что это у тебя за общество специальной справедливости? Я должен тебе верить? Почему?
- Потому что я не вру.
- Угу… впечатляет. Ещё раз спрошу – почему я должен тебе доверять? Я про Ёлку и Стика. Я понимаю, что должен тебе заплатить как-то за их свободу…
- Нет. Ответ ты мне дашь после встречи с ними… после всего.
- Так лучше конечно. Убедительнее. Тогда главный вопрос: от меня-то ты что хочешь? Я в Ваших делах вообще не причём, вроде. Кстати, должен предупредить – содержание нашего разговора я передам Кудринке.
- Очень на это надеюсь. Что касается твоей роли… Во всех моих рассуждениях есть, ты должен был заметить, один существенный изъян – процесс перехода от моего полулегального состояния к официальному статусу. Назовём это… лидер оппозиции.
- Ого. Вот так сразу?
- Нет, разумеется. Для начала мне бы на свет божий выползти, и тут все средства хороши. В принципе, я уже упоминал об этом, у полиции ко мне нет претензий. Моё инкогнито связано с моими старыми… связями.
- Улик…
- Что?
Ты хотел сказать, что у полиции против тебя нет улик.
- Пусть так. Я понимаю, что моё прошлое в дальнейшем будет объектом очень предвзятого изучения. Принято. Я намерен это сделать плюсом. Сделать это рекламой. Потом можно будет выступить с разоблачением наиболее отвязных обвинений и предстать в ореоле мученика. Что, беспринципно?