Страница 57 из 73
– Никто не знает. Я была в ярости, я крикнула, мол какая жалкая крыса свалила сюда этот отличный торт? Я бы отстегала их ремнем, но никто не знал.
Я приподнялся:
– Антея, остальные торты были уже съедены, когда сервировочное блюдо возвратилось?
– Я скажу. Мы никогда не видели, чтоб в нашем доме на кухню вернулось что-нибудь из выпечки!
– Как они были сервированы – на виноградных листьях, как их обычно заворачивает Минний?
– Нет, просто на тарелке. Я отмывала ее, – добавила она грустно. – Там не было ни крошки! Мне почти не пришлось их мыть даже.
Я упал на подушку. Торты были ложным ключом к разгадке. Большинство из присутствовавших на вечеринке ели их, но никто, кроме Нова, не пострадал.
Елена сказала тихо:
– Фалько устал. Думаю, вам следует сейчас уйти, но вы оказали огромную помощь. Виридовикс будет отомщен, я обещаю вам.
Она проводила их, но ее мозг все еще был занят этой задачей. Я слышал, как она спросила Антею, было ли блюдо, на котором подали пирожные, тем, которые покрыли глазурью из яичных белков.
Гиацинт крикнул, что мы можем увидеться в четверг, если я смогу принять участие в похоронах, затем он увел маленькую посудомойку. (В еще одном мы сошлись с Еленой во мнениях, что если мы были правы в отношениях между Антеей и Виридовиксом, то Гиацинт, вероятно, теперь взял ее себе.)
От входной двери я услышал как слуга сказал Елене, что мол внизу на улице было двое мужчин, которые не скрываясь следили за нашим домом. Грубые парни, сказал он.
Елена вернулась в гостиную. Она думала о том, что только что сказал Гиацинт, и не хотела беспокоить меня. Я слышал, как она стала что-то взбивать в миске, чтоб отвлечься от этого.
В конце концов она снова появилась.
– На ужин омлет.
– Что это?
Она держала чашку, которую покрывал тонкий слой влажной белой пены.
– Яичный белок. Я думаю, если это оставить, это украсит блюдо. Хотя смотрится не очень. Но я думаю, это была собственная идея Северины, она, возможно, решила, что это должно напоминать слой снега.
– Особенно на серебре.
Елена удивилась.
– Тарелки были золотые!
– Не все. Антея сказала, что ей почти не пришлось мыть блюдо из под пирогов. Я видел его. Это было огромное серебряное блюдо, которое Северина подарила Нову.
– Я все же думаю, она впустую потратила яйца, – пробормотала Елена, с сомнением рассматривая свое произведение.
– Отлично. Скажи мне вместо этого, что слуга сказал о людях, присматривающих за нашим домом.
Она сосредоточилась на яичном белке. Елена не собиралась делиться своими проблемами с инвалидом.
– Я думаю, мы в безопасности, – сказал я ей, потому что догадывался, кто окажется наблюдателем.
– Марк, – возмутилась она.
– Тогда выйди, и прямо спроси у них, кто их сюда послал.
– Ты знаешь?
– Петроний. Он направил сюда очень заметных охранников.
– Если Петроний думает, что это необходимо, то это пугает меня еще сильнее!
Мы посмотрели друг на друга. Елена видимо решила, что не стоит искать повода для спора.
– Я задавала правильные вопросы?
– Ты всегда задаешь правильные вопросы!
– Торты важны, Марк, я знаю это. Ты можешь отравить конкретный торт. Но быть уверенным, что отравленный торт возьмет тот, кто нужно… Я думаю, что это должен быть очень большой торт.
– Я знаю, что ты так подумала, – улыбнулся я ей.
– Это было бы превосходно, Марк! Гортензий Нов был хозяином. Я таком вульгарном доме, я побьюсь об заклад, хозяину первому подают тарелки. Можно быть уверенным, Нов бы сцапал себе самое лучшее!
Я снова улыбнулся:
– Но Северина убрала его с блюда!
– Это сложная головоломка.
– А может и нет. Может быть Северина невиновна. Может быть она пошла в тот дом, даже если чувствовала себя неважно, потому что догадалась, что банкет может быть опасен для ее возлюбленного. Может она действительно хотела проверить, нет ли чего подозрительного в пище.
– Это она так сказала?
Действительно, это был укол с той стороны, откуда она пока еще на меня не нападала.
– Может быть, – холодно возразила Елена, – это Северина хочет, чтоб ты так думал. Разве ты поверил, что Виридовикс понял, что она проверяет людей, которые могут добраться до его блюд?
– Виридовикс не был дураком.
Елена проворчала:
– Возможно огромный торт тебе подсунули специально, и это был хитрый двойной обман, а яд, на самом деле, положили во что-то другое…
О! Он точно было в чем-то другом!
Мы оба замолкли.
– Если он был отравлен за ужином, – сказал я, – значит нет никакой связи с Присциллом. Соперник Нова по бизнесу не мог так легко прикончить его в его же собственном доме.
– Но разве Присцилл не мог подкупить кого-то из рабов в доме Гортензиев?
– Слишком рискованно. Рабы окажутся под подозрением в первую очередь. Здесь потребуется очень большая взятка, а тогда есть риск, что раб с очень большими деньгами привлечет к себе внимание.
– Нет, если этим рабом был Виридовикс, и если Виридовикс теперь мертв!
– Я не верю в то, что это был повар.
– Хорошо. Ты встречался с ним!
Она заметила, что я действительно сильно устал чтоб продолжать.
– Но мы все же продвинулись вперед? – спросила она, поправляя на мне покрывало. Я осторожно погладил ее по щеке ободранным пальцем. – О, я так полагаю!
Я игриво кинул на нее косой взгляд.
– Мне пора идти кормить попугая, а тебе пора спать!
– Попугай достаточно взрослый, чтоб накормить себя сам.
Она продолжала тихо сидеть возле меня.
– Ты выглядишь лучше. Это хороший знак, что ты можешь уже нормально разговаривать.
– Я могу разговаривать, но не могу шевелиться.
Что-то было в ее голове.
– О чем задумалась, ягодка?
– Ни о чем.
– Я знаю свою девочку!
– Марк, тебе было очень больно?
– Когда тебя бьют, ты обычно слишком занят, чтоб обратить на это внимание. А вот потом, тебе просто надо быть храбрым…
Я наблюдал за ней. Иногда упрямая манера Елены идти по жизни своим путем заставляла ее замыкаться в себе, и тогда кому-либо было трудно до нее достучаться, хотя бывало и так, что тогда она искала поддержки у меня.
– Дорогая, когда ты потеряла ребенка, тебе было больно?
– Ммм.
Несмотря на краткий ответ, она была не против поговорить. Возможно более удобный момент никогда больше не представится.
– Поэтому ты и боишься понести другого?
– Я испугалась всего, Марк. Непонимание, что происходит. Невозможность что-то сделать. Беспомощность… Некомпетентные повитухи, бестолковые лекари с жуткими инструментами… – я испугалась, что умру. Я испугалась, что после всех этих стараний ребенок умрет, и как мне перенести это?.. Я тебя так люблю! – сказала она внезапно. И это не было неуместным.
– Я был бы там, – пообещал я. Она грустно улыбнулась:
– У тебя окажется какая-нибудь срочная работа!
– Нет, – сказал я.
Елена вытерла слезы, пока я лежал, пытаясь выглядеть надежным парнем.
– Я пойду и покормлю попугая, – сказала она. Она сделала ошибку, оглянувшись на меня в дверях. Я жалобно простонал:
– Ты используешь этого попугая всего лишь как предлог!
– Посмотри на себя! – ехидно усмехнулась Елена, – Кто тут нуждается в предлоге?
Затем, прежде чем я успел дотянуться и схватить ее, ей пришлось бежать, так как скрежещущий звук оповестил нас, что проклятая попугаиха учится отгибать прутья своей клетки.
– О, прекрати быть такой вредной и скажи мне, кто это сделал? – орала Елена. Но в ответ Хлоя вопила только одно:
– Марк был непослушным мальчишкой!
Это было неправдой, к несчастью.
LIII
Елена решила, что ей стоит навестить своих родителей прежде, чем меня навестит Сенатор (с большой дубиной в руках).
Я дремал, когда мне показалось, что она вернулась. Я укрылся, и когда кто-то вошел в спальню, крикнул: